отвечала и повторила:

— Подай нож! Уж сколько раз я тебе говорила, чтоб ты не смел его носить с собой. — И, подойдя к цыгану, она взяла нож из его рук и, с ловкостью бросив его далеко в озеро, сказала:- Я хочу домой! Иди в мою лодку.

Цыган, бросив мрачный взгляд на щеголеватого господина, медленно пошел к лодке, а девушка, обратись к щеголеватому господину, тихо сказала:

— Не ходи сюда больше: он сердится.

— Спасибо тебе, моя спасительница; я никогда не забуду твоей смелости, — и, понизив голос, он продолжал: — Я завтра очень рано буду здесь; приходи… одна только.

— Зачем одна я приду?

— Потому что твоя компания или очень смешлива, или очень мрачна.

— Нет, я больше никогда не приду сюда ни одна и ни с кем, — отвечала девушка.

— Мне будет очень скучно. Я сегодня для тебя приехал, — печально сказал щеголеватый господин.

Девушка вся вспыхнула, быстро повернула голову и нетвердым голосом прошептала: «Прощай!» Щеголеватый господин остановил ее за руку и тихим, гармоническим голосом сказал:

— Скажи, скажи, Люба, ты придешь?

Девушка, вздрогнув, вырвала руку и побежала к лодке, где ее ждали цыган с сестрой, которые продолжали ссориться между собой.

Лодка быстро выехала из осоки на гладкую поверхность озера, и Люба, сидя в ней, дружески кивала головой оставшемуся на берегу. Цыган правил лодкой, Стеша гребла. Лодка шла неровно, потому что голова гребца тоже поминутно повертывалась к берегу. Щеголеватый господин, стоя на берегу, делал прощальные жесты и долго следил за лодкой. Когда лица сидящих в ней стали сливаться, он запел какой-то романс на итальянском языке. Голос его был силен, метода пения — необыкновенно приятная.

Лодка остановилась и потом быстро понеслась снова к берегу. Певец снова мог различать лица сидящих в ней. Люба встала; худощавая цыганка, вынув весла, повернулась совершенно к берегу. Голова цыгана выглядывала из-за плеча Любы, и он тихо правил веслом. Когда певец заключил свое пение энергической нотой, сидящие в лодке стали посылать ему выразительные жесты, и лодка медленно продолжала прежний свой путь.



Глава XL

На другой день, рано утром, лодка уже была на озере. В ней сидела одна Люба, которая с трудом правила двумя веслами, поминутно отдыхая и часто поглядывая на свои раскрасневшиеся и даже слегка припухшие руки. Подъехав к скату горы, девушка долго смотрела на берег; в ее лице появилось тоскливое выражение; она скрылась с своей лодкой в осоку.

Через час послышался конский топот из лесу, и щеголеватый господин, осторожно спускаясь по скату, что-то напевал, глядя на озеро. Осока зашевелилась, и смуглая головка выглянула.

— А-а-а! это ты! — радостно воскликнул щеголеватый господин, быстро соскочил с лошади и кинулся к девушке, которая пугливо спряталась.

— Ну полно, выходи из лодки! — говорил нетерпеливо щеголеватый господин.

Девушка раздвинула осоку и, улыбаясь, выглянув, сказала:

— Я приехала слушать тебя.

— Ну выходи: я спою тебе.

— Нет, я буду слушать в лодке.

— Отчего же ты не хочешь выйти на берег?

— Так!

— Почему же ты боишься меня?

— Чего мне бояться! пой же.

— Не хочу: выходи!

— Я не выйду, я сказала, что не выйду! — разгорячась, говорила девушка.

— Так я петь не буду! — с досадою отвечал щеголеватый господин.

— Прощай!

И девушка стала отъезжать от берега.

— А если так, то я вплавь догоню тебя, — сказал щеголеватый господин.

И, сняв с себя сюртук, он подбежал к самой воде.

— Ради бога, не делай этого: ты утонешь! —
страница 199
Некрасов Н.А.   Том 10. Мертвое озеро