Кирилловне пакет.

Она взяла его, повертела в руках и, положив на стол, сказала:

— Ну это хорошо! а всё-таки пораньше мог прийти!

Гриша раскланялся с приживалками и стал у чайного стола. Ольга Петровна, передернув ушами, сказала очень громко:

— Что это как табаком пахнет?

И она вытянула свою красную шею кверху и стала нюхать воздух.

— Поди-ка сюда! — сказала Наталья Кирилловна Грише, который смело подошел к ней.

— Уж не вздумал ли ты курить опять табак? а? — продолжала Наталья Кирилловна, закидывая голову назад, чтоб поглядеть в лицо Грише из-под своего зеленого зонтика. — Что ты такой бледный? — прибавила она.

— Немудрено! Он по ночам изволит сидеть; а что делает — глупости читает! — дрожащим голосом сказала Ольга Петровна.

— Господи! можно ли так молодому человеку глаза портить! — сиплым голосом подхватила приживалка с зобом, поматывая медленно головой.

Но, к удивлению всех, Наталья Кирилловна не обратила внимания на слова приживалок и, ухватясь одной рукой за плечо Зины, а другой опираясь на палку, встала с кресел и пошла прохаживаться по зале, что она аккуратно делала всякий день после чаю. Она заглянула в сад, зевнула, снова села в креслы и капризным голосом сказала, обращаясь к приживалкам:

— Что вы сегодня, точно вороны, насупились!

Приживалки встрепенулись и все вдруг заговорили, принужденно смеясь.

Наталья Кирилловна слушала их болтовню, морщась, и наконец нетерпеливо сказала:

— Какой вздор вы говорите! ничего не поймешь.

Приживалки замолкли.

— Сколько градусов тепла сегодня? — спросила Наталья Кирилловна после минутного молчания.

Всё, что было в зале, кинулось к окну и жарко заспорило между собой. Одна говорила: шестнадцать, другая — с половиной, третья — с четвертью.

Зина, стоя за креслами, сказала:

— Сегодня барометр опустился.

— То-то я дурно спала! — заметила Наталья Кирилловна.

— А не изволили слышать шуму на дворе? — спросила вдруг Ольга Петровна, злобно взглянув на Зину.

Этот вопрос, казалось, оковал ужасом всех присутствующих, и глаза их тоскливо обратились на Наталью Кирилловну.

— Да, да, я как будто слышала скрып ворот; а что?

— А вот извольте спросить у Лукьяна, — радостно отвечала Ольга Петровна.

— Позови Лукьяна! — повелительно сказала Наталья Кирилловна Зине и продолжала: — И как можно ночью отворять ворота? и для кого?

Лукьян явился с низким поклоном. Он был лет пятидесяти, небольшого роста, с лысиной, с умильно-почтительной улыбкой и не без злости и хитрости в глазах; худощав и одет с необыкновенною чистотою. Его галстух, жилет и чулки были белы как снег. После поклона он мерным и мягким голосом сказал:

— Всё в доме благополучно-с.

— А что за шум был ночью? — спросила Наталья Кирилловна.

— Сторожевой поймал кошку! — не запинаясь, отвечал Лукьян.

— Повесить ее, повесить! — с жаром перебила Наталья Кирилловна.

— Исполнено-с.

На лицах приживалок изобразился испуг. Зина радостно улыбалась, поглядывая на них.

Шея у Ольги Петровны, как и лицо, побагровела, уши задергались, и она, задыхаясь, разинула рот; но Зина, следившая за ней, вкрадчиво сказала Наталье Кирилловне:

— А перед вашим чаем гости приехали к нам.

— Что? какие гости? — протяжно спросила Наталья Кирилловна.

— И ты смеешь так лгать! — не вытерпев, вскрикнула Ольга Петровна, грозя Зине, которая слегка побледнела и умоляющими глазами смотрела на Лукьяна.

— Что? кто солгал мне? кто? — подняв голову, грозно спросила Наталья Кирилловна.

— Разве можно так
страница 168
Некрасов Н.А.   Том 10. Мертвое озеро