бессмертный поэт, но прочесть целую книгу стихов, встречать в них все знакомые и истертые чувствованьица, общие места, гладкие стишки ‹…› это ‹…› работа для рецензентов, а не для публики" (Белинский, т. IV, с. 118-119).

Сопоставив заголовок "трагедии" пииты Грибовникова с приведенным высказыванием Белинского, В. А. Егоров указывает: "…нельзя не увидеть своеобразной автоиронии оскорбленного критиком автора, а может быть, и некоторой полемики против мнения Белинского, поставившего "Мечты и звуки" ниже творений Тредиаковского" (Егоров В. А. Рассказ Некрасова "Без вести пропавший пиита" в литературной полемике начала 1840-х годов.-- Некр. и его вр., вып. IV, с. 135). Пародирование классицистичеитя трагедии, в частности произведений Тредиаковского, не имевшее в 1840-х гг., как считает Б. Я. Бухштаб, "никакой литературной актуальности" (Бухштаб В. Я. Начальный период сатирической поэзии Некрасова. 1840--1845.-- Некр. сб., II, с. 104; см. также: Прозоров Ю. М. Н. А. Некрасов после книги "Мечты и звуки".-- В кн.: Н. А. Некрасов и русская литература второй половины XIX -- начала XX века. Ярославль, 1980, с. 14 (Учен. зап. Ярославского гос. пед. ин-та им. К. Д. Ушинского, вып. 57)), было на самом деле весьма злободневным в борьбе с литературным эпигонством. "Грибовников,-- пишет исследователь,-- образ бездарного писателя, не ориентирующегося в современном ему литературном процессе, Тредиаковского нового времени" (см.: Егоров В. А. Рассказ Некрасова "Без вести пропавший пиита" в литературной полемике начала 1840-х годов, с. 136). Стихотворение же Грибовникова "Величие души и ничтожность тела" в некрасовском рассказе следует, по-видимому, рассматривать отчасти как автопародию на "Разговор" из сборника "Мечты и звуки". Кроме того, Некрасов пародирует здесь наиболее известных эпигонов романтизма, в частности Н. В. Кукольника, поэзия которого еще недавно служила ему образцом для подражания ("Встреча душ"). Объективно Некрасов, высмеивающий в образе пииты Грибовникова эпигонов классицизма и романтизма и вообще литературу, оторванную от действительности, солидаризируется с позицией Белинского. Одновременно с Белинским, восстававшим против засилья лубочной "серобумажной" литературы на книжном рынке, Некрасов средствами пародии и гротеска борется с потоком бессодержательных и безнадежно архаичных по форме произведений (подробнее см.: Крошкин, с. 38--39).

Не исключено также, что отрывки из трагедии "Федотыч" и стихотворения "Величие души и ничтожность тела" и "Жестокодушной" являются переработанными в пародийном ключе юношескими произведениями, которыми Некрасов "грешил" еще в гимназические годы (см. об этом: Евгеньев-Максимов, т. I, с. 264; Бухштаб Б. Я. Указ. соч., с. 104). Таким образом, рассказ Некрасова, приехавшего в 1838 г. в Петербург с далекими от действительности представлениями о жизни и потерпевшего неудачу с первым поэтическим сборником, является своеобразным прощанием писателя с "романтическим" прошлым.

Подчеркивая пустое фразерство Грибовникова, Некрасов противопоставляет его творениям классическую простоту и одухотворенность пушкинской поэзии. Первое обращение Некрасова к жанру поэтической пародии в рассказе "Без вести пропавший пиита" свидетельствует о незаурядном мастерстве молодого сатирика.

Содержание рассказа позволяет говорить об активной гражданской позиции раннего Некрасова, которая впервые в его литературной практике проявляется столь определенно (мысли о благородной роли литературы в обществе; сарказмы о литераторах,
страница 18
Некрасов Н.А.   Без вести пропавший пиита