без тебя.



Целую много,


дядя Володя.




36



Л. Ю., О. М. БРИК


[Москва, 25 сентября 1917 г.]




Дорогая Личика, дорогой Оська!


Целую вас в самом начале письма, а не в конце, как полагается: не терпится! Что у вас? Счастливые люди, побывавшие в этой сказочной стране, называемой "у вас", отделываются, мерзавцы, классической фразой: "Лиля как Лиля".

Вчера читал. Был полный сбор, только, к сожалению, не денег, а хороших знакомых. Доклад можно было спокойно начать не с холодного "граждане", а с нежного "дорогие Абрам Васильевич, Эльза и Лева!"

Живу на Пресне. Кормят и ходят на цыпочках.

Первое – хорошо, второе – хуже. Семейный гений. Чуточку Аверченко.

Удастся ли сфантазировать что-нибудь с поездкой в деревню, не знаю.

Первый друг мой тут Ника.

Детки, милые, напишите!

Целую. Ваш полнеющий Володя.




25/IX.



Всем! Всем! Всем!




Привет.



Афишу б. Как "Война и мир"?




37



А. А., Л. В., О. В. МАЯКОВСКИМ


[Петроград, 30 октября - начало ноября 1917 г.]




Дорогие мамочка, Людочка и Оличка!


Ужасно рад, что все вы целы и здоровы. Все остальное по сравнению с этим ерунда. Я уже писал вам (передавал письмо через знакомого). Теперь опять передаю через знакомого москвича; почте не очень сейчас доверяю.

Я здоров. У меня большая и хорошая новость: меня совершенно освободили от военной службы, так что я опять вольный человек. Месяца 2-3 пребуду в Петрограде. Буду работать и лечить зубы и нос. Потом заеду е Москву, а после думаю ехать на юг для окончательного ремонта.

Целую вас всех крепко.

Ваш Володя.

Пишите!



38 Л. Ю., О. М. БРИК


[Москва, середина декабря 1917 г.]




Дорогой, дорогой Лилик! Милый, милый Осик!


"Где ты, желанная,

где, отзовися".


Вложив всю скорбь молодой души в эпиграф, перешел к фактам.

Москва, как говорится, представляет из себя сочный, налившийся плод(ы), который Додя, Каменский и я ревностно обрываем. Главное место обрывания -"Кафе поэтов".

Кафе пока очень милое и веселое учреждение. ("Собака" первых времен по веселью!) Народу битком. На полу опилки. На эстраде мы (теперь я – Додя и Вася до рожд уехали. Хужее.) Публику шлем к чертовой матери. Деньги делим в двенадцать часов ночи. Вот и все.

Футуризм в большом фаворе.

Выступлений масса. На рожд будет "Елка футур". Потом "Выбор трех триумфаторов поэзии". Веду разговор о чтении в Политехническом "Человека".



Всё заверте.


Масса забавного, но, к сожалению, мимического ввиду бессловесности персонажей. Представьте себе, напр, Высоцкого, Маранца и Шатилова (банки-то ведь закрыты!), слушающих внимательнейше Додичкино "Он любил ужасно мух, у которых жирный зад".

Миллион новых людей. Толкучей бездумно. Окруженный материнской заботливостью Левы, южный фонд безмятежно и тихо растет. На юг еще трудно.

Как Лиличкина комната, АСИС, Академия и другие важнейшие вещи? Прочел в "Новой жизни" дышащее благородством Оськино письмо. Хотел бы получить такое же.

Я живу: Москва, Петровка, Салтыковский пер., "Сан Ремо", к. No 2. В. В. Маяковский.

Буду часто выходить за околицу и, грустный, закрывая исхудавшею ладонью косые лучи заходящего солнца, глядеть вдаль, не появится ли в клубах пыли знакомая фигура почтальона. Не доводите меня до этого!

Целую Лилиньку.

Целую Оську.

Ваш Володя.

Пасе и Шуре мои овации.

Привет Поле и Нюше.



39 Л. Ю., О. М. БРИК


[Москва, середина января 1918 г.]




Дорогой,
страница 8
Маяковский В. В.   Письма, заявления, записки, телеграммы, доверенности