крикнул:

«Мамочку!»

Испугался человек.

Обернул лохмотьями души своей дрожащее тельце,

понес домой.

чтобы вставить в голубенькую рамочку.

Долго рылся в пыли по чемоданам

(искал рамочку).

Оглянулся –

поцелуй лежит на диване,

громадный,

жирный,

вырос,

смеется,

бесится!

«Господи! –

заплакал человек, —

никогда не думал, что я так устану.

Надо повеситься!»

И пока висел он,

гадкий,

жаленький, —

в будуарах женщины

– фабрики без дыма и труб –

миллионами выделывали поцелуи,

всякие,

большие,

маленькие, —

мясистыми рычагами шлепающих губ.


Вбежавшие дети-поцелуи

(резво)

Нас массу выпустили.

Возьмите!

Сейчас остальные придут.

Пока – восемь.

Я –

Митя.

Просим!


Каждый кладет слезу.


В. Маяковский


Господа!

Послушайте, —

я не могу!

Вам хорошо,

а мне с болью-то как?


Угрозы:


Ты поговори еще там!

Мы из тебя сделаем рагу,

как из кролика!


Старик с одной ощипанной кошкой


Ты один умеешь песни петь.

(На груду слёз.)

Отнеси твоему красивому богу.


В. Маяковский


Пустите сесть!


Не дают. В. Маяковский неуклюже топчется, собирает слезы в чемодан. Стал с чемоданом.


Хорошо!

Дайте дорогу!

Думал –

радостный буду.

Блестящий глазами

сяду на трон,

изнеженный телом грек.

Нет!

Век,

дорогие дороги,

не забуду

ваши неги худые

и седые волосы северных рек!

Вот и сегодня –

выйду сквозь город,

душу

на копьях домов

оставляя за клоком клок.

Рядом луна пойдет –

туда,

где небосвод распорот.

Поравняется,

на секунду примерит мой котелок.

Я

с ношей моей

спотыкаюсь,

ползу

дальше

на север,

туда,

где в тисках бесконечной тоски

пальцами волн

вечно

грудь рвет

Океан-изувер.

Я добреду –

усталый,

в последнем бреду

брошу вашу слезу

темному богу гроз

у истока звериных вер.

Занавес



ЭПИЛОГ


В. Маяковский


Я это все писал

о вас,

бедных крысах.

Жалел – у меня нет груди:

я кормил бы вас доброй нененькой.

Теперь я немного высох,

я – блаженненький.

Но зато

кто

где бы

мыслям дал

такой нечеловечий простор!

Это я

попал пальцем в небо,

доказал:

он – вор!

Иногда мне кажется –

я петух голландский

или я

король псковский.

А иногда

мне больше всего нравится

моя собственная фамилия,

Владимир Маяковский.

1913



МИСТЕРИЯ-БУФФ

Героическое, эпическое и сатирическое изображение нашей эпохи


ВТОРОЙ ВАРИАНТ


«Мистерия-буфф» – дорога. Дорога революции. Никто не предскажет с точностью, какие еще горы придется взрывать нам, идущим этой дорогой. Сегодня сверлит ухо слово «Ллойд-Джордж», а завтра имя его забудут и сами англичане. Сегодня к коммуне рвется воля миллионов, а через полсотни лет, может быть, в атаку далеких планет ринутся воздушные дредноуты коммуны. Поэтому, оставив дорогу (форму), я опять изменил части пейзажа (содержание). В будущем все играющие, ставящие, читающие, печатающие «Мистерию-буфф», меняйте содержание, – делайте содержание ее современным, сегодняшним, сиюминутным.


Д Е Й С Т В У Ю Т:


1. Семь пар чистых: 1) Негус абиссинский, 2) Раджа индийский, 3) Турецкий паша, 4) Российский спекулянт, 5) Китаец, 6) Упитанный перс, 7) Клемансо, 8) Немец, 9) Поп, 10) Австралиец, 11) Жена австралийца, 12) Ллойд-Джордж, 13) Американец и 14) Дипломат.

2. Семь пар нечистых: 1) Красноармеец, 2)
страница 233
Маяковский В. В.   Избранное