райском вертограде,
начинают высчитывать (по покойнику глядя). —
Во-первых, куме заработать надо —
за рупь поплачет для христианского обряда.
Затем за отпевание ставь на кон —
должен подработать отец диакон.
Затем, если сироты богатого виду,
начинают наяривать за панихидой панихиду.
Пока не перестанут гроши носить,
и поп не перестает панихиды гнусить.
Затем, чтоб в рай прошли с миром,
за красненькую за гробом идет конвоиром,
как будто у покойничка понятия нет,
как самому пройти на тот свет.
Кабы бог был – к богу
покойник бы и без попа нашел дорогу.
АН нет —
у попа входной билет.
И, наконец, оставшиеся грошей лишки
идут на приготовление поминальной кутьишки.
А чтоб не обрывалась доходов лента,
попы установили настоящую ренту.
И на третий день, и на девятый, и на сороковой —
опять устраивать панихидный вой.
А вспомнят через год (смерть-то пустяк),
опять поживится – и год спустя.
Сойдет отец в гроб – и без отца, и без доходов, и без еды дети,
только поп —
и с тем, и с другим, и с третьим.
Крестьянин, чтоб покончить – с обдираловкой с этой,
советую
тратить достаток до последнего гроша
на то, чтоб жизнь была хороша.
А попам,
объедающим и новорожденного и труп,
посоветуй, чтоб работой зарабатывали руб.



НА ГОРЕ БЕДНЕНЬКИМ, БОГАТЕЙШИМ НА СЧАСТЬЕ —

И ИСПОВЕДНИКИ И ПРИЧАСТЬЕ

Люди умирают раз в жизнь.
А здоровые – и того менее.
Что ж попу – помирай-ложись?
Для доходов попы придумали говения.
Едва до года дорос —
человек поступает к попу на допрос.
Поймите Вы, бедная паства, —
от говений польза лишь для богатея мошнастого.
Кулак с утра до ночи
обирает бедняка до последней онучи.
Думает мироед: «Совести нет —
выгод много.
Семь краж – один ответ
перед богом.
Поп освободит от тяжести греховной,
и буду снова безгрешней овна.
А чтоб церковь не обиделась – и попу и ей
уделю процент от моих прибылей».
Под пасху кулак кончает грабежи,
вымоет лапы и к попу бежит.
Накроет поп концом епитрахили:
«Грехи, мол, отцу духовному вылей!»
Сделает разбойник умильный вид:
«Грабил, мол, и крал больно я».
А поп покрестит и заголосит:
«Отпускаются рабу божьему прегрешения вольные и невольные».
Поп целковым получит после голосения
да еще корзину со снедью в сени.
Доволен – поди – поделился с вором;
на баб заглядываясь, идет притвором.
А вор причастился, окрестил башку,
очистился, улыбаясь и на солнце и на пташку,
идет торжественно, шажок к шажку,
и снова дерет с бедняка рубашку.
А бедный с грехами не пойдет к попу:
попы у богатеев на откупу.
Бедный одним помыслом грешен:
как бы в пузе богатенском пробить бреши.
Бывало, с этим к попу сунься —
он тебе пропишет всепрощающего Иисуса.
Отпустит бедному грех,
да к богатому – с ног со всех.
А вольнолюбивой пташке —
сидеть в каталажке.
Теперь бедный в положении таком:
не на исповедь беги, а в исполком.
В исполкоме грабительскому нраву
найдут управу.
Найдется управа на Титычей лихих.
Радуется пусть Тит —
отпустит Титычу грехи,
а Титыча… за решетку впустят.



ОТ ПРИМЕТ КРОМЕ ВРЕДА НИЧЕГО НЕТ

Каждый крестьянин верит в примету.
Который – в ту, который – в эту.
Приметами не охранишь свое благополучьице.
Смотрите, что от примет получится.
Ферапонт косил в поле,
вдруг – рев: «Ферапонт! Беги домой!
Сын подавился – корчит от боли.
За фельдшером
страница 220
Маяковский В. В.   Избранное