проблематики личности и среды, вобравший в себя высочайшее духовное стремление человечества к обретению своей подлинной, "природной" сути, своего истинного места и предназначения в мироздании. Уже в первых стихотворения* М. о войне определился характерный для всего его последующего творчества ракурс планеты-организма. В поэме "Война и мир" все сущее – живые соучастники "кровавых игр", где государства – гладиаторы, земля – арена, вселенная – зритель. И вновь оптимистическую, как и в "Облаке",- несмотря ни на что – тональность "Войны и мира" определяет ощущение исконно-братского состояния мира, объединяющего человечество для больших и гуманных целей. По воспоминаниям современников, М. испытывал в эти годы сильное влияние идей русского мыслителя Н. Федорова, предвещавшего начало космической эры, "восстановление родства" земли и космоса. Предчувствие грядущих революционных потрясений вселяло уверенность в скором осуществлении этих предсказаний, и хотя картина, нарисованная поэтом в IV части поэмы, явно идиллична, М. верно предугадал генеральную линию мирового развития, неуклонно влекущую человечество к гармоничной целостности бытия.


Моральный образ будущего, существующий в психологии поэта, обусловил его уверенность в том, что человек "свободный, / ору о ком я, /…придет он, / верьте мне, / верьте!".


Это пророчество, уверенно звучащее в заключительных строках "Войны и мира", сталкивается с, казалось бы, прямо противоположной концепцией поэмы "Человек", над которой М. работал накануне падения самодержавия, в 1916 – нач. 1917 г.

Поэма эта обозначила своеобразный предел мировоззренческой эволюции раннего М., глубоко неудовлетворенного буржуазным характером Февральской революции. Человек – "свободный", "настоящий", предсказываемый в дооктябрьском творчестве М., приходит на Землю, но она, "окаянная", "логово банкиров, вельможей и дожей", оковывает его, противопоставляя "океану любви" "золотоворот" денег. Страстно сопротивляющийся и страдающий герой поэмы оказывается не в состоянии изменить законы бытия: "Встрясывают революции царств тельца, / меняет погонщиков человечий табун, / но тебя, / некоронованного сердец владельца, / ни один не трогает бунт!" Неразрешим мое в границах буржуазного строя противоречие между духовной свободой, неотделимой от сущности человека, и его порабощенностью в реальной действительности, породило специфическую мифологизацию идейно-художественной концепции "Человека". Помещая лирического героя поэмы – Маяковского – в центр евангельской легенды, поэт трансформирует религиозную теоцентрическую модель мира в антропоцентрическую и философски обобщает историю всего-человечества. В самом конце поэмы строки, характерно озаглавленные "Последнее", пронизаны: ощущением неизбежного, близкого краха старого" мира. Человек вновь, как и в "Облаке в штанах", выходит на просторы вселенной, откуда ясно видно, что "Тысячью церквей / подо мной / затянул и тянет мир: / "Со святыми упокой!".;


Весной 1917 г. в "Новой жизни", газете, организованной Горьким, М. напечатал поэтохронику "Революция", затем "Сказочку о Красной Шапочке", разоблачавшую кадетов, памфлет "К ответу" и в августе III часть поэмы "Война и мир". На этом сотрудничество М. в газете, политическая позиция которой становилась все более чуждой ему, закончилось. В сентябре М. выступает в Москве в Политехническом музее с докладом "Большевики искусства", название которого прямо говорило об ориентации поэта в периоде подготовки Октябрьской революции. Вернувшись в
страница 7
Маяковский В. В.   Биобиблиографическая справка