художественного образа, когда все идеологические уродства поставлены в ряд уродств телесных ("желудок в панаме") либо ситуационных нелепостей. Двуплановое содержание этих произведений обусловлено не столько маскировкой политической сатиры, сколько характерным для раннего М. приемом издевательской клоунады (аналогичным примером могут служить "вздорные" оды Сумарокова, "Похвала глупости" Э.

Роттердамского). Сатирический пафос "Гимна судье", "Гимна ученому", "Гимна здоровью", "Гимна обеду", "Гимна взятке", "Гимна критику" предполагал переход этой художественной доминанты от гневной иронии до грустного юмора и горькой шутки автора над самим собой в стихотворениях "Теплое слово кое-каким порокам",

"Себе, любимому…", "Ко всему", "Надоело", "Дешевая распродажа".

Трагикомическая тональность этих стихотворений связана с тем, что их лирический герой, романтически прекрасный и в то же время беззащитный и одинокий, ощущает свою огромность и неприкаянность в этом мире, преждевременность и мучительность своего бытия: "Грядущие люди! / Кто вы? / Вот – я, / весь боль и ушиб. / Вам завещаю я сад фруктовый / моей великой души".


Догадкой об этой нарушенной, но исконно гуманной связи человека и мироздания исполнено стихотворение "Послушайте!": "…Ведь, если звезды зажигают – / значит – это кому-нибудь нужно?" Искренняя, трогательно-доверительная интонация этого стихотворения связана с поиском М. морально-психологической опоры в реальном мире, глубине единой и взаимосообразной сути человека и природы, напоминающей о высоких началах добра, нравственности, красоты, которые в конечном счете должны победить в жизни.


Одним из высших проявлений универсальной связи человека и мира в творчестве М. является любовная лирика. Внутренний закон лирического рода – познание жизни через любовь – способен органично включать в себя эпический тип художественного мышления, целостное, концептуальное осмысление мира. Именно поэтому ощущение творческой зрелости было необходимым для М. условием постановки главных тем его творчества – любви и революции. В главе автобиографии "Начало 14-го года" поэт напишет: "Чувствую мастерство. Могу овладеть темой. Вплотную. Ставлю вопрос о теме. О революционной. Думаю над "Облаком в штанах". Осмысление трагедии "украденной любви" усугубляется в поэме до понимания сути причин постигшего человека горя, движение конфликта, развитие сюжета определяют кризисные узлы самой предреволюционной действительности, раскрытые М. в монологах лирического героя – "четырех криках" четырех частей поэмы: "Долой вашу любовь!", "Долой ваше искусство!", "Долой ваш строй!", "Долой вашу религию!" Сознание лирического героя "Облака" отражает предельно острое и драматичное ощущение двойственности бытия – психологической близости революции и, казалось бы, абсолютной несовместимости ее идеалов с наличной буржуазной действительностью. В поэме эта двойственность разрешается созданием образа "положительно прекрасного человека" – лирического героя и утверждением искусства как непосредственно революционного действия ("Как вы смеете называться поэтом / и, серенький, чирикать, как перепел! / Сегодня / надо / кастетом / кроиться миру в черепе!"). В лирическом герое "Облака" не только своеобразно сочетаются основные типы авторского сознания ранней поэтической системы М., но и фокусируется концепция "нового человека", которую в каждую новую эпоху выдвигает вновь формирующаяся прогрессивная социальная группа.

"Тринадцатым апостолом" считал героя "Облака" М., так же
страница 5
Маяковский В. В.   Биобиблиографическая справка