Любенька сидит и читает. Горнишная шьет платье, а Элиза перед трюмо. Все тихо.)

Элиза (примеривая шляпу). Посмотрите, ma soeur,[8 - сестра, (франц.). — Ред.] как эта шляпка на мне сидит. Не правда ли, что прекрасно…

Любовь. Да, это правда. (Положив книгу) Ах! если бы ты знала, какую прекрасную книгу я читаю.

Элиза. А что такое, позвольте спросить?

Любовь. Вудсток, или Всадник, Вальтера Скотта! Я остановилась на том месте, когда Алина удерживает короля и полковника… Ах, как я ей завидую…

Элиза. По мне ничего тут нет прекрасного. Пускай бы их сражались… да шею себе ломали… ха, ха, ха. — Какая дура твоя Алина!..

Любовь. У всякого свой вкус…

Элиза. Кстати: помнишь ли, как мы были в Москве. Я танцовала с одним прехорошеньким, молодым мальчиком. Он мне писал письмо, познакомился с кузинами для меня…

Любовь (с презрением). И ты приняла письмо?

Элиза. Экая важность! я очень рада… Когда мы приедем опять в столицу — он на мне женится… А ты не хочешь замуж, душенька моя? — будь спокойна, не возьмет тебя никто.

Любовь. Где ж нам с вами, большими барынями, равняться… ты любимая дочка, а…

Элиза (как будто не слышит ее). Какое прекрасное время — пойду в сад… (Уходит.)

Любовь. За что меня батюшка меньше ее любит, боже мой? Что я сделала?.. Неужели должна любовь отца разделяться не ровно!.. Кажется, я привязана к нему с такой же нежностью, как сестра моя, никогда не огорчала его непослушанием — никогда — никогда… Ах, если бы маменька была жива, если б было кому с участием, нежностью меня прижать к груди своей, я бы не жаловалась на судьбу мою.

(Василиса служанка встает и уходит.)

Как я помню ее последние слова «не плачь, дочь моя — что делать, если отец тебя не любит — молись, дочь моя — божеская любовь равна любви родительской!» И бледное болезненное лицо ее сделалось совершенно спокойно — как смерть!.. (Молчание.) Видно, мне вечно быть сиротой. Я смутно помню, что когда-то я была у Троицкой Лавры — и мне схимник предсказал много горестей. — О! святой старик, зачем твое предсказание исполнилось?

(Она садится за книгу. Вдруг входит Заруцкий. Она в испуге вскакивает.)


Явление 7

(Заруцкий подходит к ней.)

Любовь. Чего вам надобно, милостивый государь — здесь — когда я одна — вы, верно, ошиблись комнатой, вы не сюда хотели взойти…

Заруцкий. Нет, сударыня. Я точно там, где хотел быть… Это ваша комната…

Любовь. Кажется…

Заруцкий. Не пугайтесь — прошу вас — не пугайтесь…

Любовь. Мне нечего вас пугаться — только этот поступок очень удивителен…

Заруцкий. Если вы узнаете причины его — то, клянусь вам, не будете удивляться… если вы слыхали или чувствовали сами ту власть, которой покорствует всё в природе… то исполните мою просьбу…

Любовь. Мне кажется, у вас никакой просьбы до меня, 17-летней девушки, не может быть, что я могу вам сделать…

Заруцкий. Я гусар, а гусары говорят то, что думают: позволяете ли мне говорить откровенно?

(Она в смущении молчит.) …Знавали ли вы страданья любви, вы носите ее имя, отвечайте, протекал ли огонь ее по вашим жилам?..

Любовь. Какой странный вопрос…

Заруцкий. Знавали ли вы любовь?..

Любовь. Это слишком много, слишком дерзко — я не привыкла к таким разговорам — оставьте меня, — вы не хотите — я вам приказываю, не то я позову людей… ибо — я не хочу вам сделать эту неприятность. Оставьте меня.

Заруцкий. …в последний раз заклинаю вас, скажите мне, любили ли вы какого-нибудь юношу, — одного на целом свете.

Любовь (с досадою). Это
страница 40
Лермонтов М.Ю.   Том 5. Драмы