сердечному, душевному желанию. Я уже полюбил этого мальчика». Павел спросил у матери:

— Отчего этот господин такой красивый?

— Он вовсе не красивый, Павлуша, а он делает божье дело, потому таким кажется.

Таким Миусова сохранил навсегда Павел в памяти своего сердца.

Павел не поспел сообразить, он ли это закричал, или кто-нибудь другой, отчего он летит на землю, отчего фырканье, топот, другие крики и тупой удар в затылок. Он снова стал соображать, когда увидел около себя господина в шубе и меховой шапке, толпу любопытных и лошадь, которую держали под уздцы дворники.

— Попробуйте встать, — проговорил господин в шапке.

Павел встал.

— Я был уверен, что нет серьезных повреждений. Он только получил сотрясение и испугался. Садитесь в мой экипаж, я живу в двух шагах отсюда. Вы успокоитесь, и мои лошади свезут вас, куда вам нужно.

Господин помог Павлу подняться в коляску, дал околоточному визитную карточку и велел кучеру ехать.

Действительно, менее чем через две минуты они уже входили в подъезд, причем улица Павлу была незнакома.

Только проведя Павла в гостиную, хозяин заговорил с ним:

— Вам сейчас нужно выпить чаю с коньяком. Это — ничего, что вы не пьете, теперь это нужно сделать. Вы просто испугались и озябли. Я очень извиняюсь за неосторожность кучера, но вы сами шли так задумавшись, что не слышали окриков. О вас никто не будет беспокоиться дома?

— Нет. Я просто так шел. Меня никто не ждал, а дома обо мне беспокоиться не будут. Я шел по одному делу.

— Как же это вы просто так шли по одному делу?

— Так. Мне нужно было сделать одно дело, а как его сделать — я не знал. Я думал, что Бог приведет меня туда, куда нужно.

— А Бог вас привел ко мне?

— Оказывается! — сказал Павел и улыбнулся.

Коньяк жег ему рот, и мысли о Родионе Павловиче снова наполнили ему голову.

— А вы уверены, что Бог привел вас именно туда, куда нужно?

— Когда веришь, любишь и хочешь, — то как же иначе?

— Часто совершенно простым сплетениям случайностей мы склонны приписывать некоторую целесообразность. Это, конечно, обман довольно невинный, но тем не менее — самообман.

— Разве вы не верите в Бога?

— Как вы смешно спрашиваете! Если хотите, я в него верую, но думаю, что ему ни до меня, ни до вас нет никакого дела.

— Как ему нет дела?! Без его воли, без любви к нему, вы думаете, может распуститься малейший цветок? Я знаю, какими прекрасными, красивыми делаются люди, когда исполняют его волю! Они сияют… Вы не видели этого, нет?

И Павел даже схватил за рукав хозяина, как будто не спрашивая, а настаивая, чтобы тот поверил его словам. Часы пробили семь, пора было уходить, но хозяин все удерживал Павла, находя, что тот снова разволновался.

— Что же, вы думаете, что Бог вам поможет сделать и то дело, по которому вы шли, не зная куда?

— Уверен.

— Такая уверенность доставит вам много разочарований, но, может быть, облегчит вашу жизнь. Наш разговор так странен, что хочется сделать его еще страннее. Все — случайно. Вероятно, мы с вами больше никогда не увидимся, может быть, вы не откажетесь объяснить мне в общих чертах, в чем ваше дело. Может быть, я могу помочь вам!..

— Мне просто нужны деньги, и не для меня.

— Сколько?

— Рублей четыреста.

— Хотите, я вам дам их?

— Этого не может быть!

— Я вас спрашиваю: хотите, я вам дам их?

— Этого не может быть!

— Отчего вы так мало веруете?

— Этого не может быть! Зачем вы будете давать мне деньги?

— Может быть, я хочу хоть на минуту сделаться таким
страница 58
Кузмин М.А.   Подземные ручьи (сборник)