показалось Цвету с первого взгляда узкое и длинное лицо посетителя: этот ровный пробор посредине черной, седеющей на висках головы, с полукруглыми расчесами вверх в виде приподнятых концов бабочкиных крыльев, или маленьких рожек, этот тонкий, слегка крючковатый нос с нервными козлиными ноздрями; бледные, насмешливо изогнутые губы под наглыми воинственными усами; острая длинная французская бородка. Но более всего напоминали какой-то давнишний, полузабытый образ - брови незнакомца, подымавшиеся от переносья круто вкось прямыми, темными, мрачными чертами. Глаза же у него были почти бесцветны или, скорее, в слабой степени напоминали выцветшую на солнце бирюзу, что очень резко, холодно и неприятно противоречило всему энергичному, умному, смуглому лицу - Я стучал два раза, - продолжал любезно, слегка скрипучим голосом незнакомец, - Никто не отзывается. Тогда решил нажать ручку. Вижу, не заперто. Удивительная беспечностью. Обокрасть вас - самое нехитрое дело.

Знаете, есть такие специалисты воры, которые только тем и занимаются, что ходят по квартирам "на доброе утро". Я бы, конечно, не осмелился тревожить вас так рано. - Он извлек из жилетного кармана древние часы, луковицей, с брелоком на волосяном шнуре, в виде Адамовой головы, и посмотрел на них. - Теперь три минуты одиннадцатого. И если бы не крайне важное неотложное дело... Да нет, вы не волнуйтесь так, - заметил он, увидя на лице Цвета испуг и торопливость. - На службу вам сегодня, пожалуй, и вовсе не придется идти...

- Ах, это ужасно неприятно, - конфузливо сказал Цвет. - Вы меня застали неодетым, погодите немного. Я только приведу себя в порядок и сию минуту буду к вашим услугам.

Он обул туфли, накинул на себя пальто и выбежал в кухню, где быстро умылся, оделся и заказал самовар. Через очень короткое время он вернулся к своем гостю освеженный, хотя с красными и тяжелыми от вчерашнего кутежа веками. Извинившись за беспорядок в комнате, он присел против незнакомца и сказал:

- Теперь я готов. Сейчас нам принесут чай. Чем обязан чести.

- Сначала позвольте рекомендоваться. - Посетитель протянул визитную карточку. - Я ходатай по делам. Зовут меня Мефодий Исаевич Тоффель.

"Странно. И фамилия как будто бы знакомая", - подумал Цвет. Он слегка наклонил голову и с недоумением в глазах пробормотал:

- Очень приятно... Ноя...

- Один момент... Простите, что перебиваю вас. Вашего покойного батюшку звали, если не ошибаюсь, Степаном Николаевичем. Не так ли?

- Совершенно точно.

- Хорошо. Значит, старшего его братца, тоже ныне покойного, имя-отчество было Апполон Николаевич? Верно?

- Верно. Но мне лично не приходилось ни разу в жизни видеть его. Я только изредка слышал о нем кое-что по семейным воспоминаниям родителей. Но это было уже очень давно... Так, какие-то мелочи и мне очень совестно, что я, кажется, совсем забыл их.

- Это вовсе и не важно Пара пустяков, - небрежно махнул рукой ходатай и тотчас же, раскрыв свой потертый портфель, вытащил из него с ловкостью фокусника и выкинул на стол одну за другой несколько бумаг разного формата - Для нас самое главное в нашем деле то, что ваш почтенный дядюшка был при жизни большим оригиналом, то есть мизантропом, нелюдимом и даже, говорят, алхимиком Словом - что называется - чудаком.

- Да, я что-то слышал в этом роде. Но помню это смутно, точно сквозь сон. Наша семья вообще не поддерживала с ним никаких связей. Утеряли их.

Впрочем, без всякой ссоры.

- Так. Теперь ближе к делу. Десять лет тому назад ваш дядюшка волею судеб
страница 7
Куприн А.И.   Звезда Соломона