выиграл я. Если первой, то вы. Ну, а если второй, - то - ни вы и ни я, и тогда мы поставим пополам три тысячи в пользу Красного Креста. Идет?

Цвет улыбнулся ему.

- Хорошо.

- И великоле-е-е...

Раз пять не удавалось пустить лошадей кучно Все путала горячившаяся, дыбившаяся Сатанелла, которая то пятилась задом, то наваливались боком на соседок Из двухрублевых трибун слышались уже негодующие голоса "Долой Сатанеллу, снять ее! Кобыла совсем выдохлась!"

Но в шестой раз лошади пошли сравнительно кучно, сжались перед стартом, и точно замялись секунду у столба, и вдруг пустились вперед с такой быстротой, что ветром обдало близстоящих зрителей Белый, высоко поднятый в руке стартера флажок быстро опустился к земле.

Подошел Тоффель с билетами.

- Такая была теснота у касс, что я едва добрался. Поздравляю вас, Иван Степанович, - за нумер одиннадцатый ни в одной кассе ни одного билета Чисто!

Эта скачка была по своей неожиданности и нелепости единственной, какую только видели за всю свою жизнь поседелые на ипподроме знатоки и любители скакового спорта. Одного из двух общих фаворитов, негра Сципиона, лошадь сбросила на первом же повороте и при этом ударила ногой в голову. Несчастного полуживым унесли на носилках. Вслед за тем упал вместе с лошадью какой-то жокей в малиновом камзоле с зеленой лентой через плечо. Он отделался благополучно и, ловко вскочив, успел поймать повод. Но лошадь с полминуты не давала ему сесть в седло, и он потерял по крайней мере сажен с двести. У третьего всадника лопнула подпруга...

Двое столкнулись друг с другом так жестоко, что не могли продолжать скачку У одного оказалась вывихнутой рука, а у другого сломалось ребро.

Словом, почти всех лошадей и жокеев постигали какие-то роковые и злые случайности.

К концу второй минуты, после последнего поворота, когда зрители глазами, головами и телами судорожно тянулись налево, им представилась следующая картина. Впереди, по прямой, уверенно и спокойно скакал черный с белыми рукавами англичанин. Он шел без хлыста, изредка оборачиваясь назад, собираясь перевести лошадь на кентер. За ним, отставшая корпусов на сорок, с поразительной резвостью выскочила из-за поворота, точно расстилаясь по земле, Сатанелла. Казум-Оглы почти лежал у нее на вытянутой шее. Он работал левой рукой кругообразно поводами, а правой часто хлестал лошадь стеком. Еще дальше дико несся вороной жеребец с пустым седлом, ошалевший от стремян, которые били ему по бокам, и очень далеко за ним скакал малиновый с зеленой лентой жокей... Остальные лошади остались на той стороне круга.

Цвет никогда не был игроком и не чувствовал боязни проиграть:

деньги давно уже стали для него чем-то вроде мусора. Но в это мгновение его, как внезапный приступ лихорадки, подхватил страшный азарт за Сатанеллу. Крепко стиснув зубы и сморщив все лицо, он крикнул мысленно:

"Ты, ты должна быть первой!"

Случилось что-то странное. С волшебной быстротой Сатанелла стала приближаться к англичанину. Через каких-нибудь пять секунд она вихрем промелькнула мимо него. Сейчас же, следом за ней, его обогнал и вороной жеребец Лошадь англичанина совсем остановилась. Он быстро соскочил с нее и, нагнувшись, стал рассматривать ее правую переднюю ногу... Она бьша сломана ниже колена Продрав кожу, наружу торчала белая окровавленная кость Никто не аплодировал Сатанелле В рублевых трибунах слышались свистки и гневные крики.

- Поздравляю, - льстиво сказал на ухо Цвету Тоффель - Ну вас к черту! резко швырнул ему Иван Степанович
страница 35
Куприн А.И.   Звезда Соломона