пальцем поманил к себе Тоффеля.

- Поставьте на эту... на как ее... на рыженькую... Голубая рубашка со звездами.

- Сатанелла, нумер одиннадцатый.

- Да, да.

- Сколько прикажете?

- Все равно. Ну, там билетов... десять... пятнадцать...

распорядитесь, как хотите.

- Слушаю, - поклонился Тоффель и побежал рысцой в кассу.

- Прекра-а-а... - пустил октавой грузный господин и совсем повернул к Цвету свое бритое лицо. У него был большущий горбатый, волосатый и красный нос, толстая нижняя губа отвисла вниз, обнажая крепкие, желтые прокуренные зубы. - Изуми-и-и... Но послушайте же, - переменил он голос на более естественный. - Мне не жаль ваших денег, но я вижу, что вы на скачках новичок.

- В первый раз.

- Вот видите... Ну, я понимаю игру на фукс, на слепое сумасшедшее счастье... Но надо, чтобы был хоть один шанс на миллион... А здесь аб-со-лютный нуль! На Сатанеллу так же нелепо ставить, как, например, на лошадь, которая совсем в этой скачке не участвует, которой даже нет во всей сегодняшней программе, которой и вообще не существует на белом свете... понимаете, которая еще не родилась.

- Однако она - вот она! - весело возразил Цвет. - И придет первым нумером.

- Удиви-и-и... - прохрипел сосед. - Нас с вами познакомили? Не так ли? Билеты вы уже взяли? Так? Я вас не только не втравлял в это гнусное предприятие, но даже удерживал? Верно? Ну, так позвольте вам сказать, что я имею несчастье быть владельцем этой самой водовозки Поглядите-ка, нет, вы погладите в программу. Видите- ну мер одиннадцатый - Сатанелла, владелец Осип Федорович Валдалаев. Это мы, - ткнул он себя в грудь большим пальцем, пухлым и волосатым. - И вам говорим, что она без места.

- Первой.

- Не постигаю, - пожал плечами владелец. - Ну хотите, я ставлю сейчас тысячу рублей против ваших ста, что она не займет ни одного платного места, то есть не будет ни первой, ни второй, ни третьей?

Цвет упрямо тряхнул головой.

- Не желаю. Тысячу против тысячи, что она возьмет первый приз Я не нуждаюсь в снисхождении.

- Но и я не хочу выигрывать наверняка, - холодно возразил сосед. - А за то, что она не придет первой, я готов сию минуту поставить сто тысяч против полтинника.

Алая краска обиды бросилась в нежное лицо Цвета.

- А я, - сказал он резко, - ставлю не фантастических сто тысяч, а реальных, живых пять против вашей одной. Ваша Сатанелла придет первой.

В это время лошади под жокеями живописной, волнующей, пестрой группой вернулись назад, на прежнюю черту, откуда начали пробный галоп.

Там они несколько минут крутились на месте, объезая одна вокруг другой, стараясь выровняться в подобие линии и все разравниваясь. Уловив какой-то быстрый, подходящий миг, жокеи как один привстали на стременах, скорчились над лошадиными шеями и рванулись вперед. Но к старту лошади подскакали так разбросано, что их не пустили, и некоторым из них, наиболее горячим, пришлось возвращаться назад с очень далекого расстояния. Сатанелла же проскакала понапрасну около четверти версты и пришла обратно вся мокрая.

- Не будем сердиться, - добродушно сказал Валдалаев. - Посмотрите сами, в каком виде кобыла. Никуда! Но в ее жилах текут капли крови Лафлеша и Гальтимора, и ее цена, если продавать, три тысячи. В эту сумму я и заключаю пари против ваших трех в том, что она не будет ни первой, ни второй.

- Первой, - уперся Цвет.

- Хорошо, - пожал плечами Валдалаев. - Но поставим также и промежуточное условие, которое нас примирит. Если она придет третьей или никакой, то
страница 34
Куприн А.И.   Звезда Соломона