нежное, прелестное лицо и огромный букет свежей, едва распустившейся, только этим утром сорванной сирени, который женщина держала обеими руками.

"Как хороша! - подумал Цвет, не сводя с нее восторженных глаз. Сколько нежности, чистоты, ума, доброты, изящества. Нигде в целом свете нет подобной ей! Есть много красавиц, но она - единственная, ни на кого не похожая, неповторимая. Ах, она улыбается!"

Правда. Она улыбалась, но только чуть-чуть, одними глазами, и в этой тонкой улыбке было и невинное кокетство, и ласка, и радость своему здоровью и весеннему дню, и молодое проказливое веселье. Она погрузила нос, губы и подбородок в гроздья цветов, время от времени, будто мимоходом, соединяла свои темные, живые глаза с восхищенными глазами Ивана Степановича.

Но вот поезд Цвета медленно поплыл вправо. Однако через секунду стало ясно, что это только мираж, столь обычный на железных дорогах: шел поезд красавицы, а его поезд еще не двигался. "Хоть бы один цветок мне!"

- мысленно воскликнул Цвет. И тотчас же прекрасная женщина с необыкновенной быстротой и с поразительной ловкостью бросила прямо в открытое окно Цвета букет. Он умудрился поймать его и еще поспел, высунувшись в окно, несколько раз картинно прижать его к губам. Но красавица, рассмеявшись так весело, что ее зубы засверкали в блеске весеннего полудня, наклонила голову в знак прощания и быстро скрылась в окне. А там ее вагон запестрел, помутнел, слился в линии других вагонов и исчез.

Тронулся и вагон Цвета. В ту же секунду загремела отодвигаемая дверь. В купе ворвался все тот же почтальон, Василий Василье вич. Шапка у него слезла совсем на затылок, рьгжие кудри горели пожаром, лицо было красно и сияло блаженством. В сильном возбуждении принялся он тискать руки Ивана Степановича.

- Дорогой мой... если бы вы знали... Что? Поезд идет? Э, наплевать на корреспондентов. Попили моего пота... Подождут один день... Провожу вас до первой станции... Такой день никогда не повторится... Если бы вы знали! Да нет, вы воистину маг, волшебник, чародей и прорицатель. Вы, точно как в старых сказках, какой-то чудесный добрый колдун...

- Милый Василий Васильевич, пожалуйста, выскажитесь толком. Ничего не понимаю.

- Да как же! Послушайте только! Прощаясь, вы мне говорили:

желаю вам сделаться начальником почтового отделения. Так? Помните?

- Помню.

- И дальше. Желаю вам успеха у одной прекрасной барышни, которая , и так далее... Верно?

- Ну да.

- И вот, представьте себе... как по щучьему велению?... Принимаю мешок, а он уж старый и трухлый и вдруг расползся. Целая гора писем вылезла наружу. Я их подбираю. И вдруг вижу сразу два, и оба мне.

Поглядите, поглядите только.

Он совал в руки Цвета два конверта. Один - казенный, большой, серый, другой - маленький, фиолетовый, с милыми каракулями. Цвет заметил деликатно:

Может быть, в этих письмах что-нибудь такое... что мне не удобно знать?...

- Вам? Вам? Вам все дозволено! Вы - мой благодетель. Смотрите!

Читайте!

Цвет прочитал. Первый пакет был от округа. В нем разъездной почтальон Василий Васильевич Модестов действительно назначался исполняющим должность начальника почтово -телеграфного отделения в местечко Сабурово, в заместители тяжело заболевшего почмей-стера. А в фиолетовом письме, на зеленой бумаге, с двумя целующимися налепными голубыми голубками на первой странице, а левом верхнем углу, было старательно выведено полудетским, катящимся вниз почерком пять строк без обращения, продиктованные бесхитростной надеждой и
страница 24
Куприн А.И.   Звезда Соломона