двести тридцать шестой странице Там стояли следующие зашифрованные слова, продиктованные отчаянием и усталостью.

"Подумать только? Семнадцать букв. Из них надо выбрать тринадцать.

Пять найдено: Sa-tan. Два раза "А". Итого четыре. Еще одиннадцать. Или восемь? Или буквы опять повторяются? По тео- рии чисел возможны миллионы комбинаций, сочетаний и перемещений Ключ к страшной формуле Гермеса Трисмегиста утерян. Кем? Великим Парацельсом? Или этим всесветным бродягой и авантюристом Калиостро? Все мы бредем ощупью, и только безумный случай может прийти на помощь счастливцу. Или воля мудрых пропала безвозвратно?"

Ниже этих строк, немного отступя, стояли еще три строки, исписанные очень неразборчив, дрожащей рукой:

"Чувствую упадок сил. Заканчиваю свой труд. Все напрасно! Передаю следующему за мной. В ключе формула. В формуле - сила. В силе - власть.

А. Цвет".

У Ивана Сергеевича в кармане была записная книжка, а в ней всегда находился анилиновый карандаш. Цвет достал его, послюнил и с решимостью вдохновения написал на первой странице следующее:

"26-го апреля 19** года сию книгу нашел в ус.Червоное и труд почтенных предшественников продолжен. Канц. служ. И. Цвет. Червовое".

И когда он снова развернул книгу наудачу, на середине, она открылась как раз там, где лежала странная закладка: тонкая из желтоватой массы таблетка вершков четырех в квадрате с вырезанным на ней рисунком "Звезды Соломона" и множество крошечных сантиметровых квадратиков из того же матерьяла; на каждом из них была выгравирована и выведена черным лаком латинская буква. Цвет перевернул книгу, взявшись за оба корешка, и сильно потряс ее. Еще несколько квадратиков с легким стуком упали на стол. Цвет пересчитал: их было сорок четыре.

"Странно, - подумал он. - Неужели мне суждено открыть то, что не давалось трем умным и образованным людям на протяжении целого века? Ну, что же... попробуем..."

В фонаре свеча догорала. Цвет зажег запасную, подержал ее тупой конец на огне и прилепил свечу прямо на стол, фонарь же задул. Теперь ему стало светлее, уютнее и точно теплее. Он придвинулся еще ближе к столу и склонился над таблеткой. Ветер перестал трепаться за окнами. В комнате стояла глубокая, равномерная тишина. И у Цвета было такое чувство, что он один во всем мире сидит за своими костяшками в малом, тихом, освещенном простран стве, а жизнь - где-то далеко, в темноте, в прошедшем, в буду щем. Громко тикали карманные часы.

Прежде всего он сложил из косточек и выровнял столбцом, как умел, имена этих злых и кровожадных богов. У него получилось ровно семь строк, по одному имени в каждой.

Astoret Asmodeus Dagin Hamman Lucifer Moloh Velial И если он составлял их немного безграмотно или нескольких квадратиков ему не хватало, то во всяком случае все сорок четыре костяшки пошли у него в дело, и уже больше не было сомнения в том, что он правильно стоит на пути своих предшественников.

Потом он сложил по кучкам все одинаковые буквы. Кучек оказалось семнадцать. "Опять верно, - подумал Цвет. - Но в формулу входит только тринадцать. Четыре лишних. И почем знать - не повторяется ли какая-нибудь буква два или три раза в "Звезде Соломона"?

В звезде всего двенадцать точек, значит тринадцатая и, верно, самая важная, пойдет в середину. Если начать со слова Satan, то не поместить ли S в центре внутреннего шестиугольника? И правда, у дядюшки сказано несколько страниц назад: "Титул имени могущественного духа совмещает в себе мудрость змеи и блеск солнца". Конечно - "S". И Цвет
страница 17
Куприн А.И.   Звезда Соломона