название части и что-то занес пером на большом листе. Александров тихо рассмеялся. "Вероятно, никто не догадывался, что Берди-Паша умеет писать", - подумал он.

- Фельдфебель четвертой роты, юнкер Тарбеев!

- В лейб-гвардии Московский полк.

- Фельдфебель второй роты, юнкер Пожидаев!

- В двенадцатую артиллерийскую бригаду на сослужение с отцом.

- Портупей-юнкер, князь Вачнадзе!

- На сослужение с братом в Эриванский гренадерский полк.

Так прошли перед выпускными юнкерами все фельдфебели, портупей-юнкера и юнкера с высокими отметками. Соблазнительные полки с хорошими стоянками быстро разбирались. Для второразрядных оставались только далекие места в провинциальных уездных городах, имена которых юнкера слышали первый раз в своей жизни.

Внимание Александрова давно устало и рассеялось. Он машинально зачеркивал выходящие полки и в то же время вел своеобразную детскую игру: каждый раз, как вставал и называл свой полк юнкер, он по его лицу, по его голосу, по названию полка старался представить себе - какая судьба, какие перемены и приключения ждут в будущем этого юнкера? И когда Александров услышал свою фамилию, громко названную Берди-Пашой, то он вздрогнул и совсем растерялся. Беспомощно водя глазами по листу, исчерченному синим и красным карандашом, он никак не мог остановиться на одном из намеченных полков. Артабалевский крикнул своим металлическим "первым":

- Чего молчать! Чего мечтать? Проснитесь, юнкер!

Тогда Александров ткнул наудачу пальцем в лист. Вышел полк совсем ему неведомый, и маленький городишко, никогда им не слыханный. И, откашлявшись, он громко крикнул:

- Ундомский пехотный полк!

Город "Великие грязи". И опять подумал про себя: "Вот средство сделать последнее место - первым".

Раздача вакансий окончилась. Берди-Паша сказал поучительное слово:

- Однако не воображайте, что вы уже в самом деле - господа офицеры. Этого воображать отнюдь не следует. Вы суть только юнкера. Пока выбранные вами вакансии дойдут до Санкт-Петербурга и пока великому государю нашему, его императорскому величеству императору Александру Третьему не благоугодно. будет собственноручно их утвердить, и пока, наконец, высочайшее его соизволение не дойдет до Москвы, - вы будете нести военную службу со всеми ее строжайшими обязанностями неукоснительно и в двойном размере. Ибо многому вы еще не доучились и ко многому не привыкли. Итак, Сейчас же построиться на передней линейке для батальонного учения!

О! Злобный азиат!

Глава XXIX.

Травля

Двести вакансий в разные полки разобраны.

Военные портные уже уведомлены, какого цвета надо пришивать петлички к заказанным мундирам и какого цвета кантики: белого, красного, синего или черного?

Фамилии будущих господ офицеров и названия выбранных ими частей уже летят, летят теперь по почте в Петербург, в самое главное отделение генерального штаба, заведующее офицерскими производствами. В этом могущественном и таинственном отделении теперь постепенно стекаются все взятые вакансии во всех российских военных училищах, из которых иные находятся страшно далеко от Питера, на самом краю необъемной Российской империи.

И вот, наконец, все вакансии собраны и проверены. Тогда их поручают десяти искуснейшим по всей России писарям, из которых каждый состоит в капитанском чине, и они на ватманской слоновой бумаге золотыми перьями составляют список юнкеров, имеющих быть произведенными в первый офицерский чин и зачисленными на доблестное служение в одном из славных победоносных полков великой
страница 118
Куприн А.И.   Юнкера