пароконных ежедневно работает… Трудно, конечно, с точностью сказать, сколько всего-то народу, однако люди говорят, что тысяч пятнадцать, а то и двадцать будет.

— Неужто так много?

— Да оно и не мудрено-с. Ведь вы подумайте только: пять домен и одна «вагранка»[19 - вагранка — печь малых размеров для плавления чугунного лома. (Примеч. А. И. Куприна.)] к ним в придачу. А доменную-то как распалили, так она уже пять лет подряд и не тухнет, все ей и подавай и подавай есть. Ну, стало быть, работа ни днем, ни ночью не перестает. От шести до шести. Как отбарабанили дневные рабочие свою упряжку, двенадцать часов кряду, сейчас их ночные сменяют. И так целую неделю. А на другую неделю опять перемена: дневные ночными становятся, а ночные — дневными. И так устроено, что через одно воскресенье каждый рабочий свободен.

— А не знаете ли, какое жалованье получают рабочие?

— Жалованье! Жалованье разное идет. Мастер первой руки два рубля получает, два десять, два с полтиной, второй руки — полтора рубля, руль. Поденным дают летом восемьдесят копеек, зимой — шестьдесят. Больше всех формовщики получают и монтеры[20 - Монтер — мастер, собирающий машины. Формовщик приготовляет форму для литья. (Примеч. А. И. Куприна.)], есть такие, что и по триста рублей в месяц берут. Эти больше из англичан… Страсть, какие расходы. Одного жалованья завод выплачивает в месяц тысяч до трехсот.

— Вот как! Какой же в таком случае у завода оборот должен быть?

— А вот-с какой оборот. В день завод приготовляет двенадцать тысяч пудов одних рельс; это если считать по один рубль восемьдесят копеек за пуд — выйдет двадцать одна тысяча шестьсот рублей в день. А кроме рельс, еще выделывают проволоку, узловое железо, литое железо, гайки, болты. Однако что вы думаете? — рельсовое-то производство им ведь не больно выгодно, хотя они и получают от правительства субсидию, двадцать копеек на пуд.

— Куда же Юзовский завод поставляет рельсы?

— Главным образом в этом году на Московско-Курскую. На Сибирскую тоже. Ведь эти заводы в начале каждого года от правительства получают наряд: куда именно поставлять рельсы.

Некоторое время мы ехали молча.

— Большущее дело, — заговорил опять наш собеседник. — Вы знаете, сколько земли у завода? Шестнадцать тысяч десятин. Вся земля у светлейшего князя Ливена куплена. И любопытно, как это дело началось. Покойный Иваныч Юз после Севастопольской кампании служил простым котельным мастером в Кронштадте. Ну-с, пришлось ему как-то в конце шестидесятых годов в Екатеринославской губернии побывать; видит, богатеющая земля: и руда, и уголь каменный, и известняк — все, что только хочешь… Он сейчас в Лондон. Подался к одному тамошнему мильонщику, к другому, к третьему да так дело двинул, что в несколько месяцев огромный капитал собрал… И пошла работа. Это ведь не то, что у нас… Взять теперь вот хоть бессемеровы котлы… У нас в России один мастер до них тогда еще додумался, когда англичанам они и не снились. И что же? Куда он ни лез, везде его на смех подымали с его системой. Так он и бросил эту музыку и спился с горя. Однако… прощения просим. Позвольте вам пожелать всего хорошего. Мне здесь слезать…

Он сошел с «кукушки», а мы продолжали наш путь. Чем ближе подвигалися мы к заводу, тем больше и больше разгоралось над заводом огненное зарево. Наконец, когда мы въехали на длинную и довольно крутую гору, перед нашими глазами внезапно открылась такая необычайная, такая грандиозная, фантастическая панорама, что мы невольно вскрикнули от изумления. На всем
страница 28
Куприн А.И.   Том 9. Очерки, воспоминания, статьи