шагами. Мужские голоса говорили глухо и монотонно.

- Гукни, Василь, - приказал старик. - Только не швидко.

- Гоп-гоп! - крикнул мальчик сдавленным от волнения голосом.

- Гоп! - коротко отозвался издали сдержанный спокойный бас.

2

Кудрявые верхушки лозняка закачались, раздвигаемые осторожной рукой. Из кустов на притоптанное, сухое местечко, где дожидались нищий и мальчик, бесшумно вынырнул, согнувшись вдвое, коротконогий, бородатый, неуклюжий с виду мужичонка в рваной коричневой свитке. Прямые, жесткие волосы падали у него из-под капелюха на брови, почти закрывая черные косые глаза, глядевшие мрачно и недоверчиво исподлобья. Голову он держал наклоненной вниз и немного набок, по-медвежьи, и когда ему приходилось посмотреть в сторону, то он не повертывал туда шею, а медленно и неловко поворачивался всем телом, как это делают люди-кривошеи или больные горлом. Это был Аким Шпак, известный пристанодержатель и укрыватель краденого. Он же указывал верные места для дела и "подводил" конокрадам лошадей.

Шпак пристально, с враждебным видом оглядел старика и мальчика и, затоптавшись на месте, повернул назад свое несуразное тело с неподвижной шеей.

- Бузыга, сюда! - сказал он сипло.

- Здесь! - весело, по-солдатски, ответил низкий, самоуверенный голос. Бывайте здоровенькие, панове злодiи.

На прогалину вышел рослый рыжий человек в городском платье и высоких щегольских сапогах. Он протянул было руку Козлу, но, заметив свою ошибку, тотчас же спохватился.

- А, черт... Я забыл, что тебе нечем здоровкаться, - сказал он небрежно. - Ну здравствуй так. А это тот самый хлопец, про которого говорили? - показал он на Василя.

- Тот, тот, - поспешно закивал головой старый нищий. - О, это такой проворный хлопец... все равно как пуля. Что ж, седай, Левонтий?

- Сяду - гостем буду; угощу горилкой - хозяином буду, - равнодушно пошутил Бузыга, опускаясь на землю. - Аким, достань там, что есть.

Аким вынул из холщовой торбы полштоф водки, несколько каленых темных яиц, половину большого хлеба и положил все это на траву, подле Бузыги. Козел жадно следил за каждым движением и своим единственным пальцем нервно теребил седой подстриженный ус.

- А я уж думал, что не придешь ты, - сказал старый нищий, обратив лицо к Бузыге, но не отрывая глаз от рук Акима. - Видел я тебя днем в Березной... пьяней вина... Ну, думаю, не придет вечером Бузыга. Куда ему... Х-ха! А по тебе и не видно.

- Меня горилка не берет, - вяло уронил Бузыга. - Прикидывался я. Да и спал до вечера.

- У Грипы спал?

- А тебе что? Ну, у Грипы.

- Нет, я так, ничего... Любят тебя бабы.

- А черт их дери. Пускай любят, - равнодушно пожал плечами Бузыга. Или тебе завидно?

- Где уж мне! Я забыл, как и думают про это... Небось не пускала она тебя?

- Еще бы! Меня не пустишь!.. - Бузыга прищурился и самоуверенно мотнул подбородком вверх. - Пей лучше горилку, старый. Ты, я вижу, все около чего-то крутишься. Спросил бы прямо.

- Чего мне спрашивать? Мне нечего спрашивать. Я просто так... Пью до вас, пане Бузыга. Бывайте здоровенькие, пошли вам бог успеха во всех делах ваших,

Старик ухватил своим пальцем, как подвижным крючком, горлышко бутылки и дрожащей рукой поднес его ко рту. Долго цедил он по каплям сквозь зубы водку, потом передал бутылку Бузыге, утерся рукавом и спросил с деланной развязностью:

- Пытала она тебя, куда собрался?

- Кто?

- Да Грипа же.

Бузыга внимательно и серьезно поглядел старику в лоб.

- Спрашивала. Ну? - протяжно произнес он,
страница 3
Куприн А.И.   Конокрады