неистово лаял и скакал по берегу. Его беспокоило, что мальчик заплыл так далеко. "К чему показывать свою храбрость? - волновался пудель. - Есть земля - и ходи по земле. Гораздо спокойнее".

Он и сам залез было в воду по брюхо и два-три раза лакнул ее языком. Но соленая вода ему не понравилась, а легкие волны, шуршавшие о прибрежный гравий, пугали его. Он выскочил на берег и опять принялся лаять на Сергея. "К чему эти дурацкие фокусы? Сидел бы у берега, рядом со стариком. Ах, сколько беспокойства с этим мальчишкой!"

- Эй, Сережа, вылезай, что ли, в самом деле, будет тебе! - позвал старик.

- Сейчас, дедушка Лодыжкин, пароходом плыву. У-у-у-ух!

Он наконец подплыл к берегу, но прежде чем одеться, схватил на руки Арто и, вернувшись с ним в море, бросил его далеко в воду. Собака тотчас же поплыла назад, выставив наружу только одну морду со всплывшими наверх ушами, громко и обиженно фыркая. Выскочив на сушу, она затряслась всем телом, и тучи брызг полетели на старика и на Сергея.

- Постой-ка, Сережа, никак, это к нам? - сказал Лодыжкин, пристально глядя вверх, на гору.

По тропинке быстро спускался вниз, неразборчиво крича и махая руками, тот самый мрачный дворник в розовой рубахе с черными горошинами, который четверть часа назад гнал странствующую труппу с дачи.

- Что ему надо? - спросил с недоумением дедушка.

4

Дворник продолжал кричать, сбегая вниз неловкой рысью, причем рукава его рубахи трепались по ветру, а пазуха надувалась, как парус.

- О-го-го!.. Подождите трошки!..

- А чтоб тебя намочило да не высушило, - сердито проворчал Лодыжкин. Это он опять насчет Артошки.

- Давай, дедушка, накладем ему! - храбро предложил Сергей.

- А ну тебя, отвяжись... И что это за люди, прости господи!..

- Вы вот что... - начал запыхавшийся дворник еще издали. - Продавайте, что ли, пса-то? Ну, никакого сладу с панычом. Ревет, как теля. "Подай да подай собаку..." Барыня послала, купи, говорит, чего бы ни стоило.

- Довольно даже глупо это со стороны твоей барыни! - рассердился вдруг Лодыжкин, который здесь, на берегу, чувствовал себя гораздо увереннее, чем на чужой даче. - И опять, какая она мне такая барыня? Тебе, может быть, барыня, а мне двоюродное наплевать. И пожалуйста... я тебя прошу... уйди ты от нас, Христа ради... и того... и не приставай.

Но дворник не унимался. Он сел на камни, рядом со стариком, и говорил, неуклюже тыча перед собой пальцами:

- Да пойми же ты, дурак-человек...

- От дурака и слышу, - спокойно отрезал дедушка.

- Да постой... не к тому я это... Вот, право, репей какой... Ты подумай: ну, что тебе собака? Подобрал другого щенка, выучил стоять дыбки, вот тебе и снова пес. Ну? Неправду, что ли, я говорю? А?

Дедушка внимательно завязывал ремень вокруг штанов. На настойчивые вопросы дворника он ответил с деланным равнодушием:

- Бреши дальше... Я потом сразу тебе отвечу.

- А тут, брат ты мой, сразу - цифра! - горячился дворник. - Двести, а не то триста целковых враз! Ну, обыкновенно, мне кое-что за труды... Ты подумай только: три сотенных! Ведь это сразу можно бакалейную открыть...

Говоря таким образом, дворник вытащил из кармана кусок колбасы и швырнул его пуделю. Арто поймал его на лету, проглотил в один прием и искательно завилял хвостом.

- Кончил? - коротко спросил Лодыжкин.

- Да тут долго и кончать нечего. Давай пса - и по рукам.

- Та-ак-с, - насмешливо протянул дедушка. - Продать, значит, собачку?

- Обыкновенно - продать. Чего вам еще? Главное, папыч у нас такой
страница 10
Куприн А.И.   Белый пудель