каждый звук жил отдельной жизнью и все сливались в благодарный солнцу шёпот.

Умилённый трогательной красотою рождения нового дня, старик перекрестился, молясь словами молитвы после причастия:

- Благодарю тя, господи боже мой, яко не отринул мя еси грешного, но общника мя быти святынь твоих сподобил...

Шакир, спавший на диване, приподнял голову, тихо спросив:

- Чего хочешь?

- Ничего не надо мне, друг, лежи, спи! - ласково ответил он, но Шакир поднялся, сел и, упираясь руками в диван, укоризненно закачал головой.

- Тебе - нада спать! Вот я скажу ей, тогда...

Утренний холодок вливался в окно, кружилась голова, и сердце тихо замирало.

- Ты гляди, какое радостное утро, - сказал Матвей Савельев, опускаясь в кресло.

За окном дыбились зелёные волны, он смотрел на их игру, поглаживая грудь и горло.

Зелёные волны линяли, быстро выцветая, небо уплывало вверх, а тело, становясь тяжёлым, оседало, опускалось, руки безболезненно отстали от плеч и упали, точно вывихнутые.

Он прошептал:

- Шакир - друг...

И сердце его остановилось навсегда.
страница 250
Горький М.   Жизнь Матвея Кожемякина