пересилит? Устают прежде время от споров этих и стареют.

Сухобаев молча исподлобья смотрел на Никона и, шевеля тонкими губами, порою обводил их острым концом языка. Улыбался он редко, быстро исчезавшей улыбкой; она не изменяла его холодного лица.

Уходя после этой беседы, он вежливо попросил разрешения посетить Кожемякина завтра вечером, тот дружелюбно сказал:

- Всегда рад, пожалуйте...

А оставшись с Никоном, спросил его:

- Как ты о нём думаешь, а?

- Мужик - умный, - сказал Никон, усмехаясь. - Забавно мы с ним беседуем иной раз: он мне - хорошая, говорит, у тебя душа, а человек ты никуда не годный! А я ему - хороший ты человек, а души у тебя вовсе нет, одни руки везде, пар шестнадцать! Смеётся он. Мужик - надёжный, на пустяки себя не разобьёт и за малость не продаст ни себя, ни другого. Ежели бы он Христа продавал - ограбил бы покупателей, прямо бы и сразу по миру пустил.

Усмехнулся недоброй усмешкой, поправил перед зеркалом редеющие кудри и, задумчивый, ушёл.

На другой день Сухобаев явился затянутый ещё более туго и парадно в чёрный сюртук, размахнул полы, крепко сел на стуле и, устремив глаза в лицо хозяина, попросил:

- Вот что, Матвей Савельич, - позвольте быть откровенным!

И, надвинувшись ближе, забил в барабан:

- Вам, конечно, известно, что я числюсь жуликом-с и доверия мне нет. Это меня - не обижает: всех деловых людей вначале жульём зовут, а после ходят пред ними на четвереньках и - предо мной тоже - в свою пору - на четвереньки встанут-с; но - это между прочим-с! Я, конечно, от этого зрелища не откажусь и поднимать людей на задние ноги - не стану-с, а даже посмеюсь над ними и, может быть, очень-с! - но - говорю по чистой совести не это главное для меня! Мне надобен - почёт-с, а не унижение человеков во прах: почёт - кредит, а унижение не более, как глупая и даже вредная игра-с. Я у вас человек новый, дед мой всего шесть годов назад в Обноскове пастухом умер-с, меня здесь чужим считают, и кредита мне - нет! Однако-с, все эти Смагины, Кулугуровы, Базуновы и прочие старожилы, извините, старые жилы-с, народ ветхозаветный, мелкий, неделовой, и самое лучшее для них и выгодное - не мешать бы мне-с! Вы сами видите - каковы они! И вы совершенно правильно доказывали им, что жить - работать - надо по-новому-с: с пользой для всего жителя, а не разбойно и только для себя! Не хватать бы весь чужой целковый сразу, а - получите четвертачок сдачи и приготовьте мне из него ещё рубль-с!

Он напомнил Кожемякину воинственным видом своим солдата Пушкарева, напомнил все злые слова, которыми осыпали его за глаза горожане, и пренебрежительное отношение к нему, общее всем им.

"К чему клонит?" - соображал Матвей Савельев, глядя, как человек этот, зажав в колени свои сухие руки, трёт их, двигая ногами и покачиваясь на стуле.

- Чего я от вас желаю-с? - как будто догадавшись, спросил Сухобаев, и лицо его покрылось пятнами. - Желаю я от вас помощи себе, дабы обработать мне ваши верные мысли, взбодрить жизнь и поставить себя на высшую ступень-с! При вашем состоянии души, я так понимаю, что капитал ваш вы пожертвуете на добрые дела-с, - верно?

Кожемякин не думал об этом, но сказал:

- Верно.

- Так-с!

Мигая глазами, как слепой, Сухобаев подвинулся ещё ближе, положил свои руки на колени хозяина и тихо, убедительно предложил:

- А не лучше ли сначала возрастить капитал? Сколько банк вам платит? Не желаете ли получить на процент выше?

- На три! - сказал Кожемякин.

- Шутите.

Сухобаев встал, прямой как гвоздь,
страница 211
Горький М.   Жизнь Матвея Кожемякина