разрисовала землю тенями деревьев. Самгин был настроен благодушно и думал, что, пожалуй, ему следует переехать жить к Варваре, она очень хотела этого, и это было бы удобно, - и она и Анфимьевна так заботливо ухаживали за ним. В Варваре он открыл положительное качество: любовь к уюту, она неутомимо украшала свое гнездо. Самгин понимал:

"Ждет хозяина".

- Это вы, Самгин? - окрикнул его человек, которого он только что обогнал. Его подхватил под руку Тагильский, в сером пальто, в шляпе, сдвинутой на затылок, и нетрезвый; фарфоровое лицо его в красных пятнах, глаза широко открыты и смотрят напряженно, точно боясь мигнуть.

- За девочками охотитесь? Поздновато! И - какие же тут девочки? болтал он неприлично громко. - Ненавижу девочек, пользуюсь, но - ненавижу. И прямо говорю: "Ненавижу тебя за то, что принужден барахтаться с тобой". Смеется, идиотка. Все они - воровки.

Самгин вспомнил, что с месяц тому назад он читал в пошлом "Московском листке" скандальную заметку о студенте с фамилией, скрытой под буквой Т. Студент обвинял горничную дома свиданий в краже у него денег, но свидетели обвиняемой показали, что она всю эту ночь до утра играла роль не горничной, а клиентки дома, была занята с другим гостем и потому - истец ошибается, он даже не мог видеть ее. Заметка была озаглавлена:

"Ошибка ученого".

- Кстати, о девочках, - болтал Тагильский, сняв шляпу, обмахивая ею лицо свое. - На днях я был в компании с товарищем прокурора - Кучиным, Кичиным? Помните керосиновый скандал с девицей Ветровой, - сожгла себя в тюрьме, - скандал, из которого пытались сделать историю? Этому Кичину приписывалось неосторожное обращение с Ветровой, но, кажется, это чепуха, он - не ветреник.

Тагильский засмеялся, довольный своим каламбуром.

- Нет, он не Свидригайлов и вообще не свирепый человек, а - человек "с принципами" и эдакий, знаете, прямых линий...

Он поскользнулся, Самгин поддержал его.

- Постойте - я забыл в ресторане интересную книгу и перчатки, пробормотал Тагильский, щупая карманы и глядя на ноги, точно он перчатки носил на ногах. - Воротимтесь? - предложил он. - Это недалеко. Выпьем бутылку вина, побеседуем, а?

И, не ожидая согласия Клима, он повернул его вокруг себя с ловкостью и силой, неестественной в человеке полупьяном. Он очень интересовал Самгина своею позицией в кружке Прейса, позицией человека, который считает себя умнее всех и подает своя реплики, как богач милостыню. Интересовала набалованность его сдобного, кокетливого тела, как бы нарочно созданного для изящных костюмов, удобных кресел.

- Давно не были у Прейса? - спросил Самгин.

- Я там немножко поссорился, чтоб рассеять, скуку, - ответил Тагильский небрежно, толкнул ногою дверь ресторана и строго приказал лакею найти его перчатки, книгу. В ресторане он стал как будто трезвее и за столиком, пред бутылкой удельного вина стал рассказывать вполголоса, с явным удовольствием:

- Этот Кичин преинтересно рассуждал: "Хотя, говорит, марксизм вероучение солидно построенное, но для меня - неприемлемо, я потомственный буржуа". Согласитесь, что надо иметь некоторое мужество, чтоб сказать так!

Его глаза с неподвижными зрачками взглянули в лицо Клима вызывающе, пухлые и яркие губы. покривились задорной усмешкой, он облизал их языком длинным и тонким, точно у собаки. Сидели они у двери в комнату, где гудела и барабанила музыкальная машина. Было очень шумно, дымно, невдалеке за столом возбужденный еврей с карикатурно преувеличенным носом непрерывно шевелил всеми десятью
страница 81
Горький М.   Жизнь Клима Самгина (Часть 2)