страх не доехать до своих деревень! Я сама видела все это. Как будто забыли дорогу на родину или не помнят - где родина? Милый Клим, я видела, как рыжий солдат топтал каблуками детскую куклу, знаешь - такую тряпичную, дешевую. Топтал и бил прикладом винтовки, а из куклы сыпалось... это, как это?

- Опилки, - подсказал Самгин.

- Вот! Опилки. И я уверена, что, если б это был живой ребенок, он и его!

Схватившись за голову, она растерянно вскочила и, бегая по комнате, выкрикнула:

- О, какой страшный, какой несчастный народ! Ее жалобы, испуг, нервозность не трогали Самгина, удивляя его. Такой разбитой он не мог бы представить себе ее.

"Ей идет вдовство. Впрочем, она была бы и старой девой тоже совершенной", - подумал он, глядя, как Ли- дня, плутая по комнате, на ходу касается вещей так, точно пробует: горячи они или холодны? Несколько успокоясь, она говорила снова вполголоса:

- Все ждут: будет революция. Не могу понять - что же это будет? Наш полковой священник говорит, что революция - от бессилия жить, а бессилие от безбожия. Он очень строгой жизни и постригается в монахи. Мир во власти дьявола, говорит он.

Самгин вспоминал, как она по ночам, удовлетворив его чувственность, начинала истязать его нелепейшими вопросами. Вспомнил ее письма.

"Неужели забыла она все это? Почему же я не могу забыть?" - с грустью, но и со злобой спрашивал он себя.

- Да! - знаешь, кого я встретила? Марину. Она тоже вдова, давно уже. Ах, Клим, какая она! Огромная, красивая и... торгует церковной утварью! Впрочем - это мелочь. Она - удивительна! Торговля - это ширма. Я не могу рассказать тебе о ней всего, - наш поезд идет в двенадцать тридцать две.

- Тебе не надо ли денег? - спросил Клим.

- Денег? Каких? Зачем? - очень удивилась она

- Деньги отца, - напомнил Самгин.

- Нет, не надо. Они - в банке? Пусть лежат. Муж оставил мне все, что имел.

Она стояла пред ним так близко, что, протянув руки, Самгин мог бы обнять ее, именно об этом он и подумал.

- Я, кажется, постыдно богата, - говорила она, некрасиво улыбаясь, играя старинной цепочкой часов. - Если тебе нужны деньги, бери, пожалуйста!

Самгин, уже неприязненно, сказал, что денег ему не нужно.

- В январе ты получишь подробный отчет по ликвидации предприятий отца, - добавил он деловым тоном.

- Да, вот - отец, всю жизнь бешено работал и - ликвидация! Как все это... странно!

Она опустилась в кресло и с минуту молчала, разглядывая Самгина с неопределенной улыбкой на губах, а темные глаза ее не улыбались. Потом снова начала чадить словами, точно головня горьким дымом.

- Знаешь, эти маленькие японцы действительно - язычники, они стыдятся страдать. Я говорю о раненых, о пленных. И - они презирают нас. Мы проиграли нашу игру на Востоке, Клим, проиграли! Это - общее мнение. Нам совершенно необходимо снова воевать там, чтоб поднять престиж.

А еще через пять минут она горячо рассказала:

- В Москве я видела Алину - великолепна! У нее с Макаровым что-то похожее на роман; платонический, - говорит она. Мне жалко Макарова, он так много обещал и - такой пустоцвет! Эта грешница Алина... Зачем она ему?

"Кажется, она кончит ханжеством, - думал Самгин, хотя подозревал в словах ее фальшь. - о Рассказать ей Туробоеве?"

Решил не рассказывать, это затянуло бы свидание. Кстати пришла Спивак, очень нахмуренная.

- Инокову хуже? - спросил Клим. Спивак ответила:

- Нет.

- Иноков! - вскричала Лидия. - Это - тот? Да? Он - здесь? Я его видела по дороге из Сибири, он был матросом
страница 311
Горький М.   Жизнь Клима Самгина (Часть 2)