скорей!

Через несколько минут Мартын, сидя на диване у стола, писал не торопясь, а Гапон, шагая по комнате, разбрасывая руки, выкрикивал:

- Братья, спаянные кровью! Так и пиши: спаянные кровью, да! У нас нет больше царя! - он остановился, спрашивая: - У нас или у вас? Пиши: у вас.

- Больше - лишнее слово, - пробормотал писавший, не поднимая головы.

- Он убит теми пулями, которые убили тысячи ваших товарищей, жен, детей... да!

Поп говорил отрывисто, делая большие паузы, повторяя слова и, видимо, с трудом находя их. Шумно всасывал воздух, растирал синеватые щеки, взмахивал головой, как длинноволосый, и после каждого взмаха щупал остриженную голову, задумывался и молчал, глядя в пол. Медлительный Мартын писал все быстрее, убеждая Клима, что он не считается с диктантом Гапона.

- Пиши! - притопнув ногой, сказал Гапон. - И теперь царя, потопившего правду в крови народа, я, Георгий Гапон, священник, властью, данной мне от бога, предаю анафеме, отлучаю от церкви...

- Не дури, - сказал Петр или Мартын, продолжая писать, не взглянув на диктующего попа.

- А - что? Ты - пиши! - снова топнул ногой поп и схватился руками за голову, пригладил волосы: - Я - имею право! - продолжал он, уже не так громко. - Мой язык понятнее для них, я знаю, как надо с ними говорить. А вы, интеллигенты, начнете...

Он махнул рукой, лицо его побагровело и, на минуту, стало злым, зрачки пошевелились, точно вспухнув на белках.

- Нет, нет, - никаких сказок, - снова проговорил рыжеусый человек.

- Кровью своей вы купили право борьбы за свободу, - диктовал Гапон.

Рыжеусый и чернобородый подошли к нему, и первый бесцеремонно, грубовато заговорил:

- Ходят слухи, что вас убили, арестовали и прочее. Это - не годится!

- Как всякая неправда, - вставил чернобородый, покашливая.

- Вот. В Экономическом обществе собралась... разная публика. Нужно вам съездить туда, показаться.

- А - зачем? - спросил Гапон. - Там - интеллигенты! Я знаю, что такое Вольно-экономическое общество, - интеллигенты! - продолжал он, повышая голос. - Я - с рабочими!

- Там есть и рабочие, - сказал чернобородый. Самгин хорошо видел, что попу не понравилось это предложение, даже смутило его. Сморщив лицо, Гапон проворчал что-то, наклонился к Рутенбергу, тот, не взглянув на него, сказал:

- Надо ехать.

- Да?

- Да, да...

Поправляя рукава пиджака, встряхивая головою, Гапон взглянул в зеркало и спросил кого-то:

- Не узнают? Не поверят? Не знают ведь они меня.

- Поверят, - сказал рыжеусый. - Идемте! Самгин давно знал, что он тут лишний, ему пора уйти. Но удерживало любопытство, чувство тупой усталости и близкое страху нежелание идти одному по улицам. Теперь, надеясь, что пойдет вчетвером, он вышел в прихожую и, надевая пальто, услыхал голос Морозова:

- Свернут башку.

- Свою береги, - ответил рыжеусый. Самгин открыл дверь и стал медленно спускаться по лестнице, ожидая, что его нагонят. Но шум шагов наверху он услыхал, когда был уже у двери подъезда. Вышел на улицу. У, подъезда стояла хорошая лошадь,

-- Занят, - сказал извозчик. - Частный, - прибавил он, как бы извиняясь,

Самгин взглянул на задок саней и убедился, что номера на санях нет и четверым в этих узеньких санках не поместиться.

"Ну, пойдем", - сказал он себе, быстро шагая в холод тьмы, а через минуту мимо его пронеслась, далеко выбрасывая ноги, темная лошадь; в санках сидели двое. Самгин сокрушенно вздохнул.

Темнота показалась ему необыкновенно густой и такой тяжелой, что плечи
страница 288
Горький М.   Жизнь Клима Самгина (Часть 2)