оправдал: дрянь-политику делал.

К Елизавете Спивак доктор относился, точно к дочери, говорил ей - ты, она заведовала его хозяйством. Самгин догадывался, что она - секретарствует в местном комитете и вообще играет большую роль. Узнал, что Саша, нянька ее сына, племянница Дунаева, что Дунаев служит машинистом на бочарной фабрике Трешера, а его мрачный товарищ Вараксин - весовщиком на товарной станции.

- Вышли в люди, - иронически заметил он, но Спивак не услышала иронии.

- Очень умные оба, - сказала она и кратко сообщила, что работа в городе идет довольно успешно, есть своя маленькая типография, но, разумеется, не хватает литературы, мало денег.

- После смерти Варавки будет еще меньше.

- Он - давал деньги? - удивленно и не веря спросил Самгин.

- Да. Не очень много.

- И - знал, на что дает?

- Конечно, знал.

- Странно, не правда ли? - спросил Самгин. Спивак не ответила. Она почти не изменилась внешне, только сильно похудела, но - ни одной морщины на ее круглом лице и все тот же спокойный взгляд голубоватых глаз. Однако Самгин заметил, что она стала надменнее с ним. Он объяснил это тем, чтЬ ей, вероятно, сообщили о Никоновой и о нем в связи с этой историей. О Никоновой он уже думал холодно и хотя с горечью, но уже почти как о прислуге, которая, обладая хорошими качествами, должна бы служить ему долго и честно, а, не оправдав уверенности в ней, запуталась в темном деле да еще и его оскорбила подозрением, что он - тоже темный человек. Ему очень хотелось поговорить со Спивак об этом печальном случае, но он все не решался, и ему мешал сын ее.

Этот человек относился к нему придирчиво, требовательно и с явным недоверием. Чернобровый, с глазами, как вишни, с непокорными гребенке вихрами, тоненький и гибкий, он неприятно напоминал равнодушному к детям Сангину Бориса Варавку. Заглядывая под очки, он спрашивал крепеньким голоском:

- А вы свистеть в два пальца умеити? А - клетки делать? А Медведев и кошков рисовать умеити? А - что же вы умеити?

Самгин ничего не умел, и это не нравилось Аркадию. Поджимая яркие губы, помолчав несколько секунд, он говорил, упрекая:

- Флеров - все умеет. И дядя Гриша Дунаев. И доктор тоже. Доктор только не свистит, у него фальшивые зубы. Флеров даже за Уральским херебтом жил. Вы умеити показать пальцем на карте Уральский херебет?

Далее оказывалось, что Флеров ловил в бесконечной реке за Уральским хребтом невероятных рыб.

- Вот каких!

Размахнув руки во всю их длину, Аркадий взмахивал ими над своей головой.

- Кубических рыб не бывает, - заметил Самгин, - мальчик удивленно взглянул на него и обиделся:

- Как же не бывает, когда есть? Даже есть круглые, как шар, и как маленькие лошади. Это люди все одинаковые, а рыбы разные. Как же вы говорите - не бывает? У меня - картинки, и на них все, что есть.

Самгину было трудно с ним, но он хотел смягчить отношение матери к себе и думал, что достигнет этого, играя с сыном, а мальчик видел в нем человека, которому нужно рассказать обо всем, что есть на свете.

Спивак относилась к сыну с какой-то несколько смешной осторожностью и точно опасаясь надоесть ему. Прислушиваясь к болтовне Аркадия, она почти никогда не стесняла его фантазии, лишь изредка спрашивая:

- А может ли это быть?

- Почему - не может?

- - Ты подумай.

- Хорошо, подумаю, - соглашался Аркадий. На прямые его вопросы она отвечала уклончиво, шуточками, а чаще вопросами же, ловко и незаметно отводя мальчика в сторону от того, что ему еще рано знать. Ласкала - редко
страница 264
Горький М.   Жизнь Клима Самгина (Часть 2)