вполголоса и вяло, точно думал не о Никоновой, а о чем-то другом. Но тем не менее слова его звучали оглушительно. И, чтоб воздержаться от догадки о причине этих расспросов, Самгин быстро и сбивчиво заговорил:

- Хорошие отношения? Ну, да... как сказать?.. Во всяком случае отношения товарищеские... полного доверия...

Он замолчал, наблюдая, как медленно Гогин собирается закурить папиросу, как сосредоточенно он ее осматривает. Догадка все-таки просачивалась, волновала, и, сняв очки, глядя в потолок вспоминающим взглядом, Самгин продолжал:

- Позвольте... Первый раз я ее встретил, кажется... лет десять тому назад. Она была тогда с "народоправцами", если не ошибаюсь.

- Да, - сказал Гогин, как бы поощряя, но не подтверждая, и склонил голову к плечу.

- А что? - спросил Самгин.

- И - потом?. - тоже спросил Гогин.

- Потом видел ее около Лютова, знаете, - есть та' кой... меценат революции, как его назвала ваша сестра. Гогин утвердительно кивнул.

- Любаша Сомова ввела ее к нам, когда организовалась группа содействия рабочему движению... или - не помню - может быть, в "Красный Крест".

- Так, - сказал Гогин, встав и расхаживая по комнате с папиросой, которая не курилась в его пальцах. Самгин уже знал, что скажет сейчас этот человек, но все-таки испугался, когда он сказал:

- Чтобы короче: есть основания подозревать ее в знакомстве с охранкой.

- Не может быть, - искренно воскликнул Самгин, хотя догадывался именно об этом. Он даже подумал, что догадался не сегодня, не сейчас, а - давно, еще тогда, когда прочитал записку симпатическими чернилами. Но это надо было скрыть не только от Гогина, но и от себя, - Не может быть, - повторил он.

- Н-ну, почему? - тихо воскликнул Гогин. - Бывало. Бывает.

- Какие же данные? - тоже тихо спросил Самгин. Гогин остановился, повел плечами, зажег спичку и, глядя на ее огонек, сказал:

- Замечены были некоторые... неясности в ее поведении, кое-что неладное, а когда ей намекнули на это, - кстати сказать, неосторожно намекнули, неумело, - она исчезла.

Гогин говорил мучительно медленно, и это возмущало.

- Почему же мне ничего не сказали? - сердито спросил Самгин.

- О таких вещах всем не рассказывают, - ответил Гогин, садясь, и ткнул недокуренную-папиросу в пепельницу. - Видите ли, - более решительно и строго заговорил он, - я, в некотором роде, официальное лицо, комитет поручил мне узнать у вас: вы не замечали в ее поведении каких-либо... странностей?

- Нет, - быстро сказал Самгин, чувствуя, что сказал слишком быстро и что это может возбудить подозрение. - Не замечал ничего, - более спокойно прибавил он, соображая, что, может быть, это Никонова донесла на Митрофанова.

Гогин снова и как-то нелепо, с большим усилием достал портсигар из кармана брюк, посмотрел на него и положил на стол, кусая губы.

- Есть слух, что вы с нею были близки, - сказал он, вздохнув и почесывая висок пальцем.

Самгин тоже ощутил тонкую, сверлящую боль в виске.

- Да, я у нее бывал и... нередко. Но это... отношения другого порядка.

- Возможно, что они и помешали вам замечать, - неопределенно сказал Гогин.

- Она казалась мне скромной, преданной делу... Очень простая... Вообще - не яркая.

- Домохозяин ее... тоже очень темный человек. Не знаете, - он родственник ей? - спросил Гогин.

- Нет, не знаю, - ответил Самгин, чувствуя, что на висках его выступил пот, а глаза сохнут. - Я даже не знал, что, собственно, она делает? В технике? Пропагандистка? Она вела себя со мной очень конспиративно.
страница 253
Горький М.   Жизнь Клима Самгина (Часть 2)