умерла, когда мне было одиннадцать лет, воспитывала меня "от руки" - помните Диккенса? - ее подруга, золотошвейка; тоже умерла в прошлом году.

Самгина не мог не раздражать юноша, который по поводу споров за границей просто сказал:

- В скрытой сущности своей это - борьба людей, которые говорят по Марксу, с людями, которые решили действовать по Марксу.

Он был, видимо, очень здоров, силен, ходил как-то особенно твердо; на его смугловатом лице блестели темные глаза, узкие, они казались саркастически прищуренными. После нескольких столкновений с ним Самгин спросил жену:

- Зачем тебе этот юный циник?

- Он очень деловит, - сказала Варвара и, неприятно обнажив зубы усмешкой, дополнила: - Кумов - не от мира сего, он все о духе, а этот ничего воздушного не любит.

Кумов сшил себе сюртук оригинального покроя, с хлястиком на спине, стал еще длиннее и тихим голосом убеждал Варвару:

- К народу нужно идти не от Маркса, а от Фихте. Материализм - вне народной стихии. Материализм - усталость души. Творческий дух жизни воплощен в идеализме.

Варвара по вечерам редко бывала дома, но если не уходила она приходили к ней. Самгин не чувствовал себя дома даже в своей рабочей комнате, куда долетали голоса людей, читавших стихи и прозу. Настоящим, теплым, своим домом он признал комнату Никоновой. Там тоже были некоторые неудобства; смущал очкастый домохозяин, он, точно поджидая Самгина, торчал на дворе и, встретив его ненавидящим взглядом красных глаз из-под очков, бормотал:

- Затворяя калитку - поднимайте щеколду. Ноги надо вытирать, для того на крыльце рогожка положена.

- Почему он так не любит меня?

- Я думаю, старики никого не любят, а только притворяются, что иногда любят, - задумчиво ответила Никонова.

В комнате ее было тесно, из сада втекал запах навоза, кровать узка и скрипела. Самгин несколько раз предлагал ей переменить квартиру.

- Для меня "с милым рай и в шалаше", - шутила она, не уступая ему. Он считал ее бескорыстие глупым, но - не спорил с нею.

Уже прошел год, а она не уставала внимательно и молча слушать его.

- Суббота для человека, а не человек для субботы, - говорил он. Каждый свободен жертвовать или не жертвовать собой. Если даже допустить, что сознание определяется бытием, - это еще не определяет, что сознание согласуется с волею.

Он сам чувствовал, что эти издерганные, измятые мысли не удовлетворяют его, и опасался, что женщина, сделав из них выводы, перестанет уважать его. Но она сочувственно кивала головой.

Когда он рассказывал ей о своих встречах и беседах с партийными людями, Никонова слушала как будто не так охотно, как его философические размышления. Она никогда не расспрашивала его о людях. И только один раз, когда он сказал, что Усов просит не присылать к нему "бестолковую" даму, она живо спросила:

- Бестолковую?

И, подумав, спросила езде, но уже равнодушно:

- Кто бы это?

Ее конспиративность удивляла, даже внушала уважение. Самгин продолжал думать, что она приспособилась к революционной работе, как приспособляются к ремеслу, как, например, почтальон приспособлен к разноске писем по запутанным улицам Москвы. Но она не похожа на безвольную и бездарную Таню Куликову, не похожа и на Любашу, для которой революционеры, вероятно, интереснее и ближе революции. В Никоновой было нечто от книги, фабула которой искусно затемнена. Довольно часто и почти всегда неожиданно она исчезала из Москвы. Случалось, что, являясь к ней в условленный день и час, он получал из рук домохозяина конверт и в
страница 237
Горький М.   Жизнь Клима Самгина (Часть 2)