чтобы после успеха в деле пожить минуточку вниз головою".

Он снова всем телом подался к Варваре и тихо, убежденно, с какой-то горькой радостью, но как бы и с испугом продолжал:

- Это - не Рокамболь, а самозванство и вреднейшая чепуха. Это, знаете, самообман и заблуждение, так сказать, игра собою и кроме как по морде ничего не заслуживает. И, знаете, хорошо, что суд в такие штуки не вникает, а то бы - как судить? Игра, господи боже мой, и такая в этом скука, что заплакать можно...

Он и заплакал. Его выпученные глаза омылились слезами, Самгину показалось, что слезы желтоватые и как пена. Покусав губы, чтоб сдержать дрожь их, Митрофанов усмехнулся.

- Невозможно понять поступки. Ермаков, коннозаводчик и в своем деле знаменитость, начал, от избытка средств, двухэтажный приют для старушек созидать, зданье с домовой церковью и прочее. Вдруг - обрушились леса, покалечило людей нескольких. Случай - понятный. Но Ермаков, после того, церковь строить запретил, а, достроив дом, отдал его, на смех людям, под неприличное заведение, под мэзон пюблик8, как говорят французы из деликатности. Я вам таких примеров десятки расскажу. А - к чему примеряются, люди? Не понимаю" И дали даешь думать, что уж нет человека без фокуса, от каждого ждешь, что вот-вот и - встанет е" вверх ногами.

-----------8 публичный дом (франц.).

Тяжко вздохнув, Митрофанов встал, спросил:

- Думаете - просто все? Служат люди в разных должностях, кушают, посещают трактиры, цирк, театр и - только? Нет, Варвара. Кирилловна, это одна оболочка, скорлупа, а внутри - скука! Обыкновенность жизни эхо фальшь и - до времени, а наступит разоблачающая минута,, и - пошел человеквняв головою.

Он отвесил неуклюжий поклон.

- Извините, пожалуйста, что расстроился. Живешь, знаете, и... неудобно. Беспокойно. Простите.

Стряхивая рукою крошки хлеба с пиджака, он ушел.

- За-амечательно" - изумленно протянула Варвара, закрыв глаза, качая головою. - Как это... замечательно! Разоблачающая минута, а? Что ты скажешь?

- Да, интересно, - сказал Самгин, разбираясь в "системе фраз" агента полиции.

- Нет, он мало похож на человека здравого смысла, каким ты его считал, - говорила Варвара.

- Кажется, это - так, - пробормотал Самгин и пошел к себе.

- Не понимаю, чем он тебя разочаровал, - настойчиво допрашивала жена, идя за ним. - Ты зайдешь к Гогиным сообщить об аресте Любаши?

- Разумеется.

Он сел к столу, развернул пред собою толстую папку с надписью "Дело" и тотчас же, как только исчезла Варвара, упал, как в яму, заросшую сорной травой, в хаотическую путаницу слов.

"Самозванство. Игра в жизнь..."

Ему казалось, что за этими словами спрятаны уже знакомые ему тревожные мысли. Митрофанов чем-то испуган, это - ясно; он вел себя, как человек виноватый, он, в сущности, оправдывался.

"Честный парень, потому и виноват", - заключил Самгин и с досадой почувствовал, что заключение это как бы подсказано ему со стороны, неприятно, чуждо.

Мешала думать Варвара, командуя в столовой.

- Пейте кофе.

- Спасибо, - ответил Кумов. "В капоте, не причесана, ноги голые", вспомнил Самгин о жене, а она допрашивала:

- Что же он говорил?

Мягким голосом и, должно быть, как всегда, с улыбкой снисхождения к заблудившимся людям Кумов рассказывал:

- Упрекал писателей-реалистов в духовной малограмотности; это очень справедливо, но уже не новость, да ведь они и сами понимают, что реализм отжил.

- Вы думаете?

- Да, это - закон: когда жизнь становится особенно трагической
страница 212
Горький М.   Жизнь Клима Самгина (Часть 2)