множества русских, суздальских людей. Сидел он засунув длинные ноги в грязных сапогах под стул, и казалось, что он не сидит, а стоит на коленях.

- Откуда? - спросил Самгин. Неохотно и даже как будто недружелюбно Дьякон ответил:

- Вот, пришел...

- Работаете на стеклянном заводе?

- Негоден. Сумасшедший я оказался, - угрюмо ответил Дьякон.

- Как хорошо говорили вы, - сказала Варвара, вздохнув.

- Хорошо говорить многие умеют, а надо говорить правильно, - отозвался Дьякон и, надув щеки, фыркнул так, что у него ощетинились усы. - Они там вовлекли меня в разногласия свои и смутили. А - "яко алчба богатства растлевает плоть, тако же богачество словесми душу растлевает". Я ведь в социалисты пошел по вере моей во Христа без чудес, с единым токмо чудом его любви к человекам.

Стекла окна кропил дождь, капли его стучали по стеклам, как дитя пальцами. Ветер гудел в трубе. Самгин хотел есть. Слушать бас Дьякона было скучно, а он говорил, глядя под стол:

- Любовь эта и есть славнейшее чудо мира сего, ибо, хоша любить нам друг друга не за что, однакож - любим! И уже многие умеют любить самоотреченно и прекрасно.

Он закашлялся, вынул из кармана серый комок платка, плюнул в него и, зажав платок в кулаке, ударил кулаком по колену.

- А они Христа отрицаются, нашу, говорят, любовь утверждает наука, и это, дескать, крепче. Не широко это у них и не ясно.

- Вы - про кого? - спросил Самгин.

- Про вас, - сказал Дьякон, не взглянув на него. - Про мудрствующих лукаво. Разошелся я духовно с вами и своим путем пойду, по людям благовестя о Христе и законе его."

- Вы не хотите чаю? - спросил Самгин. Дьякон недоуменно взглянул на него.

- Чего это?

- Чаю хотите?

- Нет, - сердито ответил Дьякон и, с трудом вытащив ноги из-под стула, встал, пошатнулся. - Так вы, значит, напишите Любовь Антоновне, осторожненько, - обратился он к Варваре. - В мае, в первых числах, дойду я до нее.

- Вам денег не надо ли на дорогу? - спросила Варвара, вставая.

- Не надо. И относительно молодого человека не забудьте.

- Да, конечно! Кумов?

- Павел Кумов. Прощайте.

Он поклонился и, не подав руки ни ей, ни Самгину" ушел, покачиваясь.

- Как неловко ты предложил чаю, - мягким тоном заметила Варвара.

Самгин, не ответив, пошел в кухню и спросил у Анфимьевны чего-нибудь закусить, а когда он возвратился в столовую, Варвара, сидя в углу дивана, упираясь подбородком в колени, сказала:

- Удивительно говорил он о любви.

Сказала тихонько, задумчиво, но ему послышалось в словах ее что-то похожее на упрек или вызов. Стоя у окна спиною к ней, он ответил учительным тоном:

- Да, разговоры на эту тему удивительны... Сделал паузу, постучал по стеклу ногтями и - закончил:

- Своей ненужностью.

На дворе шумел и посвистывал, подсказывая злые слова, ветер, эдакий обессиленный потомок сердитых вьюг зимы.

- Говорят об этом вот такие, как Дьякон, люди с вывихнутыми мозгами, говорят лицемеры и люди трусливые, у которых не хватает сил признать, что в мире, где все основано на соперничестве и борьбе, - сказкам и сентиментальностям места нет.

- Нет, - повторила Варвара. Самгин подумал:

"Спрашивает она или протестует?" За спиной его гремели тарелки, ножи, сотрясала пол тяжелая поступь Анфимьевны, но он уже не чувствовал аппетита. Он говорил не торопясь, складывая слова, точно каменщик кирпичи, любуясь, как плотно ложатся они одно к другому.

- Выдуманная утопистами, примиряющими непримиримое, любовь к человеку, так же, как измышленная
страница 132
Горький М.   Жизнь Клима Самгина (Часть 2)