вот о няньках написали вы, любопытнейшая мысль, вот бы и развить ее в статейку.

"Жертвенное служение", - думал Клим с оттенком торжества, и ему захотелось сказать: "Вы - не очень беспокойтесь, революцию делает Любаша Сомова!"

Он даже не мог скрыть улыбку, представив, какой эффект могла бы вызвать его шутка.

А полковник, вытирая лысину и как бы поймав его мысль, задумчиво спросил:

- А, скажите, Любовь Антоновна Сомова давно занимается спиритизмом и вообще - этим? - он пошевелил пальцами перед своим лбом.

- Она еще в детстве обнаруживала уклон в сторону чудесного, - нарочито небрежно ответил Самгин.

Полковник взглянул на него и отрицательно потряс головою.

- Не похоже, - сказал он. И, бесцеремонно, ожившими глазами разглядывая Клима, повторил с ударением на первом слове: - Совсем не похоже.

Самгин пожал плечами и спросил:

- Вы, полковник, не можете сообщить мне причину ареста?

Тот подтянулся, переступил с ноги на ногу, позвенев шпорами, и, зорко глядя в лицо Клима, сказал с галантной улыбочкой:

- Не должен бы, но - в качестве компенсации за приятное знакомство... В общем - это длинная история, автором которой, отчасти, является брат ваш, а отчасти провинциальное начальство. Вам, вероятно, известно, что брат ваш был заподозрен в попытке бегства с места ссылки? Кончив ссылку, он выхлопотал разрешение местной власти сопровождать какую-то научную экспедицию, для чего ему был выдан соответствующий документ. Но раньше этого ему было выписано проходное свидетельство во Псков, и вот этим свидетельством воспользовалось другое лицо.

Сделав паузу, полковник щелкнул пальцами и вздохнул:

- Установлено, что брат ваш не мог участвовать в передаче документа.

- А тот - бежал? - неосторожно спросил Самгин, вспомнив Долганова.

Полковник присел на край стола и мягко спросил, хотя глаза его стали плоскими и посветлели:

- Почему вы знаете, что бежал?

- Я - спрашиваю.

- А может быть, знаете, а? Клим сухо сказал:

- Если человек воспользовался чужим документом...

- Да, да, - небрежно сказал полковник, глядя на ордена и поправляя их. - Но не стоит спрашивать о таких... делах. Что тут интересного?

Он встал, протянул руку.

- Все-таки я не понял, - сказал Самгин.

- Ах, да! Ну, вас приняли за этого, который воспользовался документом.

"Это он выдумал", - сообразил Самгин.

- Его, разумеется, арестовали уже... "Врет", - подумал Клим.

- Честь имею, - сказал полковник, вздыхая. - Кстати: я еду в командировку... на несколько месяцев. Так в случае каких-либо недоразумений или вообще... что-нибудь понадобится вам, - меня замещает здесь ротмистр Роман Леонтович. Так уж вы - к нему. С богом-с!

Самгин вышел на улицу с чувством иронического снисхождения к человеку, проигравшему игру, и едва скрывая радость победителя.

"Этот дурак все-таки не потерял надежды видеть меня шпионом. Долганов, несомненно, удрал. Против меня у жандарма, наверное, ничего нет, кроме желания сделать из меня шпиона".

Он чувствовал себя окрепшим. Все испытанное им за последний месяц утвердило его отношение к жизни, к людям. О себе сгоряча подумал, что он действительно независимый человек и, в сущности, ничто не мешает ему выбрать любой из двух путей, открытых пред ним. Само собою разумеется, что он не пойдет на службу жандармов, но, если б издавался хороший, независимый от кружков и партий орган, он, может быть, стал бы писать в нем. Можно бы неплохо написать о духовном родстве Константина Леонтьева с Михаилом
страница 108
Горький М.   Жизнь Клима Самгина (Часть 2)