порывисто склонился, поцеловал ладонь Жени, губами взял с нее сердолик и удивился:

— Какой камень? Чему ты радуешься?

Женя глянула на свою пустую ладонь и вспыхнула:

— Постой, ты толкнул меня, камень и упал! Не двигайся, он закатился за гальку.

Она широко развела руками и наклонилась:

— Ведь какой камень! У тебя такого я не видела.

— Возможно, но зачем ты хитришь? Я ведь все видел. Хочешь, я вмиг найду его у тебя? Вот стань прямо, опусти руки.

Вот так. Раз, два, три!

Сергей прижал к своему лицу руку Жени и губами положил на нее камень.

— Видишь, ты его между пальцев прятала!

Женя закричала, что это никуда не годится, что камешки в рот брать нельзя! Но тут же взъерошила Сергею волосы:

— Это замечательно! Я слышу, что ты шепелявишь, но сразу не догадалась. Как ты ловко сделал это, выдумщик ты мой!

Они глядели друг другу в глаза и смеялись. Женя порывалась петь, вслух вела счет найденным камням, досадовала, что их мало, и раздумчиво сказала:

— Сережа, знаешь, эти камни будут нам помогать. Когда уедем отсюда, поглядим на них, потрогаем — и будто побываем у моря!

Изредка Сергей останавливался, с трудом переводил дыхание, поднимал на Женю глаза, но тут же обрывал себя: «Не смей! Раз дал слово, нельзя!» Руки его падали. Небо, берег и морской простор сливались в глазах.

— Жарко! — глухо говорил он.

— Идем в воду. Ты здесь, я там.

Женя бежала вперед, они сбрасывали с себя одежду, кидались в море, плавали, перекликались и опять собирали камни.

На привалах, в тени гор, ели бутерброды, запивали водой и, положив под головы руки, смотрели в небо.

Сергей глянул ей в глаза:

— Ответь мне: ты недовольна мною таким, какой я есть? Да?

— Ты с ума сошел! — возмутилась Женя, но, вместо того чтобы и дальше упрекать Сергея, спросила: — А ты? Доволен мною такой, какая я теперь?

Он отвернулся и ответил:

— Я в тебе ничего не стал бы изменять.

Солнце жаром обливало море и гальку. На берег легли косые тени горных вершин и наливались синевою. Волны подскакивали им навстречу, торопили:

«Скорее, скорее!»

Жажда перехватывала дыхание. Женя перестала искать камни и закричала:

— Пи-и-ить!

Сергей приблизился к ней и объявил:

— Воды в последней бутылке осталось мало, и я буду выдавать тебе по глотку.

— По одному глотку? Ох, море, почему ты соленое?!.

Сергей вынул из сумки бутылку и, глядя в сторону, сказал:

— Открывай рот!

Превозмогая смех, Женя откинула голову, разомкнула губы.

Сергей струйкой лил воду ей на зубы, на язык. Капельки сверкали на ее губах, скатывались на грудь. Сергей закрыл бутылку и пошагал дальше.

— Ты мучаешь меня. Дай как следует напиться.

— Жажды все равно не уймешь.

— Дай еще один глоток.

— Нельзя. Ищи камни, следующий глоток получишь через полчаса.

После четвертого глотка тени гор дотянулись до моря и заплясали на волнах. Сергей остановился:

— Ну, будет искать. Освежимся, отдохнем — и назад.

Они выкупались и, мокрые, усталые, отдыхали на остывающей гальке.

— Посмотрим, что собрали, — сказала Женя.

Сергей придвинулся к ней, и голова его очутилась против ее головы. Он рукой разровнял между своим и ее лицом гальку, разостлал полотенце и положил на него мешок с камнями:

— Смотри!

Женя высыпала камни на полотенце, пальцами проворно разделила их по цветам, каждый переворачивала, со всех сторон оглядывала, стирала морскую соль и бормотала:

— Этот хорош, этот, этот! Даже не верится, что они не побывали у химиков и художников.
страница 245
Горький М.   Под чистыми звездами. Советский рассказ 30-х годов