взгляд.

Шамшин лениво ответил:

— Если бы в каждой женщине мы могли видеть будущую жену, мы никогда не ложились бы в постель рядом с женщиной.

— Неужели? — как будто намекая на что-то, ядовито захохотал Агафон. — В жизни бывает именно так. Случай из любовницы создает жену, честного человека делает преступником, величину ничтожеством, а ничтожество величиной. Это даже тривиально… Вам не надоела моя. болтовня? Я вас сейчас развлеку.

Бержере вытащил из кармана замечательной работы золотую табакерку и подал ее Шамшину:

— Откройте.

Шамшин приоткрыл крышечку. В табакерке лежала маленькая горсть камней, они сияли гранями и радугой.

— Здесь на двести тысяч, прекраснейшие образцы! — шепнул Бержере. — Я никогда в жизни не расстаюсь с этой табакеркой, конечно, за исключением тюрьмы. Мне необходимо рассматривать и чувствовать эти камни. Я постоянно тренирую свой глаз и свои пальцы. Так же и в жизни надо ничего не бояться, надо тренировать себя, чтобы чувствовать случай. Успех, победу, славу имеет только тот, кто стремится им навстречу. Человек, чувствующий случай…

— …почти бог! — зло подхватил Шамшин.

Бержере рассмеялся:

— Просто бог… Так думал Франс.

Они встали.

— Пройдем в соседний зал, — сказал Бержере, — я хочу вернуть сегодняшний ужин.

— Сколько с меня? — спросил Шамшин.

— Какие пустяки! — Бержере зевнул, прикрыв рот, — Мы сейчас выиграем. Allons bon![1 - Начнем! (франц.)] За овальным зеленым столом, на самой середине, выше всех сидел желтый крупье. Посматривая на стороны, точно жулик, он кричал:

— Банк принимает! Банк принимает!

Наваливаясь на спины игроков, стояла жадная толпа державших мазу. Растратчики, рвачи, шулера тесно облепили стол, ожидая счастья. От толпы пахло, и стены были захватаны потными руками. Плавал табачный дым. Синяя муть зеркал превращала всю эту картину в мираж. Проигравшиеся подходили к зеркалам, чтобы поправить волосы или просто посмотреть на себя, и отходили в недоумении. Счастливец, мокрыми руками рассовывая по карманам деньги, бежал в ресторан. Столы заполнялись бутылками, слетались женщины, и лихо запевали цыгане. Нищие, в грязных сорочках, бродили из одного зала в другой. Они ни на что не надеялись, они дремали в креслах, потерявших позолоту. Утром очередной счастливец бросал им на колени бумажку в три рубля.

Бержере локтями растолкал всю эту толпу. Взявшись за спинку стула, он протянул руку через чье-то плечо и крикнул банкомету:

— Прошу!

По его тону поняли — пришел крупный игрок. Шум сразу затих. Все посмотрели на Бержере глазами изумленных животных.

— В банке три тысячи, — тихо сказал крупье. В руках у него хрустела новая колода карт.

— Ва-банк! — спокойно ответил Бержере.

Крупье поднял голову и, прицелившись к игроку, улыбнулся.

— Простите, может быть, будете любезны обеспечить? Не правда ли?

Бержере тоже улыбнулся, сунул руку в жилетный карман и выбросил на стол табакерку. Все в толпе переглянулись. Все смотрели за тонкими пальцами крупье. Крупье вынул себе туза, затем валета, секунду помедлил и выбросил третью карту. Все увидели, что это тоже валет.

— Банк бит, — сказал крупье.

Бержере снял со стола три тысячи, табакерку и отставил стул.

— Не желаете ли испытать счастье в следующую очередь? — ласково сказал он Шамшину… Тот почти механически сел, взял у Бержере выигранные деньги и, кинув их в банк, принял две карты. Кто-то сбоку подсказал: «Еще!» Он получил третью. «Жир!» — громко заявил сосед.

Это был Юсуп.

— Банк берет! —
страница 145
Горький М.   Под чистыми звездами. Советский рассказ 30-х годов