мелкими оборками.

Марья Антоновна. Фи, маминька, голубое! Мне совсем не нравится: и Ляпкина-Тяпкина [а. как в тексте, б. и дочь Ляпкина-Тяпкина РЛ6] ходит в голубом, и дочь [а. как в тексте; б. и жена РЛ6] Земленики тоже в голубом. Нет, я лучше цветное…

Анна Андреевна. Цветное… право, говорит лишь бы только наперекор. Оно тебе будет гораздо лучше, потому что и я хочу надеть палевое; я очень люблю палевое!

Марья Антоновна. Ах, маминька, вам нейдет палевое!

Анна Андреевна. Мне палевое нейдет?

Марья Антоновна. Нейдет; я что угодно даю, нейдет; для этого нужно, чтобы глаза уж слишком были хороши и совсем темные. [а. как в тексте, РМ10, РЛ6; б. чтобы глаза были совсем темные РМ10, РЛ6]

Анна Андреевна. Вот хорошо. А у меня глаза разве не темные? самые темные. Какой вздор говорит! как же не темные, когда я и гадаю про себя всегда на трефовую даму.

Марья Антоновна. Ах, маминька, вы больше червонная дама.

Анна Андреевна. Пустяки, совершенные пустяки. Я никогда не была червонная дама. А что касается до того, хороши ли мои глаза, то я и теперь скажу смело, что никогда и не было ни у кого и не будет таких глаз [„А что касается до того, ~ таких глаз“ вычеркнуто. На особом листке под № 9: 1. Анна Андреевна и Марья Антоновна. Марья Антоновна. Но я не знаю, маминька, отчего вам кажется, что у вас лучше всего глаза… Анна Андреевна. Вздор, просто тебе кажется. Ты глупости, сударыня, толкуешь РМ10]; пусть другое что-нибудь не так и не хорошо, я с этим не буду спорить, но что до глаз моих, то извините, сударыня. Это можно только сказать человеку бестолковому, а всякой со вкусом бывает совершенно очарован [Это можно только сказать одному бестолковому и без всякого вкуса PМ10; „А что касается ~ очарован“ нет РЛ6]. Когда жила у нас полковница, которая уж такая была модница, какой я именно не знаю, — выписывала всё платье из Москвы, — бывало мне несколько раз повторяет: „Сделайте милость, Анна Андреевна, откройте мне эту тайну, отчего ваши глаза просто говорят“. — И все, было, в один голос: „С вами, Анна Андреевна, довольно побыть минуту, чтобы от вашей любезности позабыть все дела и обстоятельства“. [все обстоятельства РМ10] А стоявший в то время штаб-ротмистр Ставрокопытов, — он не помню, проживал за ремонтом, что ли… Красавец! Лицо свежее, румянец — как я не знаю что, глаза черные-черные, а воротнички рубашки его — это батист такой, какова никогда еще купцы наши не подносили нам. Он мне несколько раз говорил: „Клянусь вам, Анна Андреевна, что не только не видал, не начитывал даже таких глаз, я не знаю, что со мною делается, когда гляжу на вас…“ На мне еще тогда была тюлевая пелеринка, вышитая виноградными листьями с колосками, обложенная тонкою, не больше как в палец, блондою: [с колосками, и вся обложена блондочкою тонкою — не больше как в палец РМ10] это просто было обворожение! Так говорит, бывало: я, Анна Андреевна, такое чувствую удовольствие, когда гляжу на вас, что самая страсть моя изнывает и…“ [когда гляжу на вас, что мое сердце говорит… PМ10] Я уж не могу теперь припомнить, чтó он мне говорил. Куды ж! он после того такую поднял историю, хотел непременно застрелиться; да, говорят, как-то в рассеянности позабыл зарядить пистолет, да и порох тотчас куда-то запропастился, потому только и остался жив; [Вместо „да, говорят ~ остался жив“: да как-то пистолеты куда-то запропастились РМ10, РЛ6] а случись порох, [а случись пистолеты РМ10, РЛ6] его давно бы уже не было на свете.

Марья Антоновна. Я не знаю, маминька… Мне однако ж
страница 41
Гоголь Н.В.   Приложения к Ревизору