Русскому Инвалиду” от 22 июля 1836 г., № 36).

“Не комедией, а карикатурой в разговорах” считал “Ревизора” и Греч. (Н. Греч. Чтения о русском языке, ч. II, П., 1840. Чтение десятое). Он во многом повторил нападки Булгарина и Сенковского на комедию Гоголя: “действие ее не ново и притом несбыточно и невероятно; в ней с начала до конца нет ни одного благородного, возвышенного движения, не только мысли” и т. п. Но Греч отступил от своих союзников, признавая “живость, резкость и натуральность” выведенных лиц; недостатки комедии он склонен извинять тем, что в ней “столько ума, веселости, сметного, удачно схваченного”.

Позиция П. А. Вяземского в оценке “Ревизора” установилась не сразу. Первый отклик его (еще до представления) в письме 19 января 1836 г. к А. И. Тургеневу (Остафьевский Архив, III, стр. 285) не отличался по существу от отзывов Ольдекопа и Серебреного. Однако через несколько месяцев Вяземский отнесся к “Ревизору” с полной серьезностью: в письме к тому же А. И. Тургеневу от 8 мая 1836 г. (Остафьевский Архив, т. III, стр. 317–318) и в статье, напечатанной во втором томе “Современника”, Вяземский защищает Гоголя от нападений не столько печатных, сколько устных, и распределяет свою защиту по трем рубрикам: замечания литературные, нравственные и общественные. Обвинения литературные (в карикатурности, неправдоподобии, “простонародном” языке), а также обвинения в “безнравственности” Вяземскому удалось отвести, отстояв тем самым права художника на свободный выбор темы и материала. Менее принципиальной была защита против обвинений общественных: правильное само по себе замечание, что герои Гоголя “более смешны, чем гнусны, в них более невежественности, необразованности, нежели порочности”, в общем контексте статьи имело смысл извинения Гоголя перед его врагами, а самое общественное содержание “Ревизора” Вяземским раскрыто не было.

Очень близко к заданиям Гоголя подошел В. П. Андросов в “Московском Наблюдателе” 1836 г. (май, первая книжка). Андросов пересматривает понятие “высокой комедии”, применяя его к комедии обличительной и притом общественной (“комедия цивилизации, где человек семейный уступает место человеку общественному”). “Дурное свойство человека, поддерживаемое общественным его положением, — пишет Андросов, — должно быть преследуемо нещадно”. В “Ревизоре”, осуществившем это требование, критик видит “истину идеи”, выражение “сущности тех людей, из которых составляется разнородная масса наших провинциальных нравов”. Таким образом, Андросов отметил обобщающее значение образов “Ревизора”, хотя, в противоречии с этой мыслью и с заданиями самого Гоголя, дальше он видит в “Ревизоре” смех над “исключениями вольными или невольными”.

Откликом демократической критики на появление в 1836 г. “Ревизора” была статья А. Б. В., критика “Молвы”. А. Б. В. установил, что публика “делится на два разряда огромные” и что “так называемой лучшей публикой” “Ревизор” мог быть принят только враждебно. Он же дал краткое, но выразительное и содержательное определение “Ревизора”, “этой русской, всероссийской пьесы, возникнувшей не из подражания, но из собственного, может быть, горького чувства автора. Ошибаются те, которые думают, что эта комедия смешна, и только. Да, она смешна, так сказать снаружи, но внутри это горе-гореваньицо, лыком подпоясано, мочалами испутано. И та публика, которая была на “Ревизоре”, могла ли, должна ли была видеть эту подкладку, эту внутреннюю сторону комедии?..” (Молва, 1835, № 9).

Вопрос об авторе цитированной статьи до
страница 181
Гоголь Н.В.   Приложения к Ревизору