Вечер у Аксакова с г. Погорецким, штаб-лекарем в 6-м пехотном корпусе (родом из-под Василькова, Киевской губернии, и моим старым знакомым) и Г. П. Данилевским, тоже малороссом (из Екатеринославской губернии), служащим чиновником при товарище министра народного просвещения (Норове); пение разных малороссийских песен, к чему приглашены были Гоголем, с коим я познакомил Данилевского 327. Перед началом Гоголь, пришедший в восемь часов, вечером, при разговоре между прочим заметил, что первую идею к "Ревизору" его подал ему Пушкин, рассказав о Павле Петровиче Свиньине, как он из Бессарабии, выдавал себя за какого-то петербургского важного чиновника, и только зашедши уж далеко (стал было брать прошения от колодников), был остановлен. "После слышал я, -- прибавил он, -- еще несколько подобных проделок, например о каком-то Волкове" ...

Ноября 6 1852. В бытность у А. П. Елагиной слышал я вместе с Кулишом, что Гоголь просил ее и еще кого-то принять на себя труд -те деньги, которые выручат за последнее издание его сочинений, раздать бедным. Вечером читал с П. А. Кулишем статью Т. П. Данилевского, помешенную в 12 No "Московских ведомостей" под заглавием "Хутор близ Диканьки". В ней исправил все неверности и промахи, а также по поводу ее вошел в некоторые подробности о последнем моем свидании с Гоголем, что все записано было Кулишом, со слов моих, для составления особой статьи в ответ Данилевскому и В. П. Гаевскому на его "Заметки для биографии Гоголя", помещенные в "Современнике" 1852 года, книга X 328 ...

Января 31-го дня 1854. П. А. Кулиш, бывши у М. С. Щепкина с письмом от молодого Маркевича, А. Н. (сына историка Малороссии), которого Щепкин очень ценит, как отличного музыканта, между прочим сказал, что М. С. на слова его: "Я приехал просить у вас позволения прочесть вам несколько отрывков из биографии Н. В. Гоголя, память которого для вас, как короткого его знакомого и почитателя, должна быть, конечно, драгоценна; а мне не хотелось бы сказать что-нибудь такого, что было бы не так или неприятно вам", -- рассказал тотчас следующее. Когда покойный Гоголь напечатал свой "Рим" в "Москвитянине" 329, то, по условию, выговорил себе у Погодина двадцать оттисков, но тот, по обыкновению своему, не оставил, сваливая вину на типографию. Однако Гоголь непременно хотел иметь их, обещав наперед знакомым по оттиску. И потому, настаивая на своем, сказал, разгорячаясь мало-помалу: "А если вы договора не держите, так прикажите вырвать из своего журнала это число оттисков". -- "Но как же, -- заметил издатель,-- ведь тогда я испорчу двадцать экземпляров?" -- "А мне какое дело до этого?... Впрочем, хорошо: я согласен вам за них заплатить, -- прибавил Гоголь, подумав немного, -- только чтоб непременно было мне двадцать экземпляров моей статьи, слышите? двадцать экземпляров!" Тут я увел его в его комнату, наверх, где сказал ему: "Зачем вам бросать эти деньги так на ветер? Да за двадцать целковых вам наберут вновь вашу статью". -- "В самом деле? -- спросил он с живостью. -- Ах, вы не знаете, что значит иметь дело с кулаком". -- "Так зачем же вы связываетесь с ним?" -- подхватил я. "Затем, что я задолжал ему шесть тысяч рублей ассигнациями: вот он и жмет меня. Терпеть не могу печататься в журналах, -- нет, вырвал-таки у меня эту статью! И что же, как же ее напечатал? Не дал даже выправить хоть в корректуре. Почему уж это так, он один это знает!" -- "Ну, подумал я, -прибавил тут Щепкин, -- потому это так, что иначе он и не сумеет: это его природа делать все, как
страница 261
Гоголь Н.В.   Гоголь в воспоминаниях современников