опубликовать в журнале несколько отрывков из поэмы до ее выхода в свет отдельным изданием. Гоголь категорически отказался. Он написал откровенную записку Погодину: "А насчет "Мертвых душ": ты бессовестен и неумолим, жесток, неблагоразумен. Если тебе ничто и мои слезы, и мое душевное терзанье, и мои убеждения, которых ты не можешь и не в силах понять, то исполни по крайней мере, ради самого Христа, распятого за нас, мою просьбу: имей веру, которой ты не в силах и не можешь иметь ко мне, имей ее хоть на пять-шесть месяцев. Боже! Я думал уже, что буду спокоен хоть до моего выезда..." 3

1 Н. Барсуков, "Жизнь и труды Погодина", т. VI, стр. 228--229.

2 См. Е. К а з а н о в и ч, "К истории сношений Гоголя с Погодиным", "Временник Пушкинского дома", Петроград, 1914, стр. 80.

3 Т а м же, стр. 82.

Гоголь стал избегать Погодина, по целым неделям не встречаясь с хозяином дома. Даже С. Т. Аксаков вынужден отметить "его мучительное положение в доме Погодина".

За все время Погодину удалось вырвать у Гоголя для "Москвитянина" отрывок из рецензии на альманах "Утренняя заря" (1842, No 1) и повесть "Рим" (1842, No 3); несколько раньше Погодин самовольно, без разрешения автора, напечатал в журнале несколько новых сцен из "Ревизора" (1841, No 4, 6); подобным же актом самоуправства со стороны Погодина явилось опубликование в "Москвитянине" (1843, No 11) портрета Гоголя, вызвавшее необычайно гневную реакцию писателя (см. в наст. изд. воспоминания Н. В. Берга, стр. 501 и примеч. 379).

В 1844 году Гоголь излил в письме к Н. М. Языкову свое возмущение поведением Погодина: "Написал ли ты в молодости своей какую-нибудь дрянь, которую и не мыслил напечатать, он, чуть где увидел ее, хвать в журнал свой, без начала, без конца, ни к селу ни к городу, без позволения" 1. Погодину в конце концов важен был лишь факт сотрудничества писателя в "Москвитянине".

1 Н. В. Г о г о л ь, Письма, т. II, стр. 499.

В своем знаменитом памфлете "Педант" Белинский высмеял издателя "Москвитянина" в образе "хитрого антрепренера", "ловкого промышленника", "ученого литератора" и "спекулянта". Перечисленные качества Погодина во всей неприглядной наготе проявились в его отношениях с Гоголем.

Старания Погодина привлечь Гоголя к постоянному участию в "Москвитянине" не увенчались успехом. В обстановке ожесточенной идейной борьбы, которая развернулась с начала 40-х годов между прогрессивными силами общества, возглавляемыми Белинским -- с одной стороны, славянофилами и идеологами официальной народности -- с другой, позиция Гоголя была очень сложной. Своими гениальными обличительными произведениями он помогал делу Белинского, хотя и не возвышался до его страстных революционных убеждений. Связанный узами личной дружбы с деятелями славянофильского лагеря, Гоголь вместе с тем был чужд их политическим взглядам и долго сопротивлялся их попыткам использовать его имя и авторитет в борьбе против Белинского. Еще более далек был Гоголь от Погодина.

Перечисляя Погодину его "вины", Гоголь писал: "Первая -- ты сказал верю -- и усомнился на другой же день, вторая -- ты дал клятву ничего не просить от меня и не требовать, но клятвы не сдержал: не только попросил и потребовал, но даже отрекся и от того, что давал мне клятву. Отсюда произошло почти все" 1. Усилия Погодина представить Гоголя в качестве союзника "Москвитянина" кончились провалом. Их личные отношения оказались на грани полного разрыва.

В цитированном выше письме к Языкову от 26 октября 1844 года Гоголь дал выразительную
страница 15
Гоголь Н.В.   Гоголь в воспоминаниях современников