когда я услышу это! Как мало им ведомо сердце русского человека и твердые черты его характера! Как не знают они того, что если и увлекается он, то увлекается силою душевных прекрасных побуждений, а не оторванной от всего мыслью, создавшейся в легкой голове какого-нибудь француза. И этот русский человек, в груди которого таится самобытное, слитое с самой его природой чувство, чувство непостижимой любви к царю, — чувство, из-за которого он пожертвует всем, понесет свое имущество, жизнь безмолвно, не крича[и не станет даже хвастаться и хвалиться этим, говорить] об этом вперед, не хвастаясь и не хвалясь этим. [не станет хвастать и хвалиться этим] И этот русский укоряется этим пошлым словцом, которое без различия дается также и первому встречному сорванцу и бродяге. [И этот русский должен нести иногда бессмысленное имя либерала, придаваемое первому встречному сорванцу. ] Нет, маменька, употребляйте все прочие слова и не употребляйте этого истасканного и пошлого слова. Вы рассмотрите, когда и в чем я был не послушен вам. ЛБ15

Миша. Мне уже скоро тридцать лет, а между тем я, как дитя, покорен вам во всем.

ЛБ15 — Помилуйте матушка, вы сами знаете, что уж послушнее меня, я думаю, нигде не найдете. Мне уж тридцать лет

Миша. Мне уже скоро тридцать лет, а между тем я, как дитя, покорен вам во всем.

ЛБ15 — а при всем том не слушаюсь ли я, как дитя, во всем

Миша. Вы мне велите ехать туды, куды бы мне смерть не хотелось ехать — и я еду, не показывая даже и вида, что мне это тяжело.

ЛБ15 — Вы мне велите съездить к тому и к тому, куда бы

Миша. Вы, наконец, велите мне переменить службу — и я переменяю службу, в тридцать лет иду в юнкера; в тридцать лет я перерождаюсь ~ либеральничеством.

ЛБ15 — и я в тридцать лет переменяю службу. Наконец вы требуете даже от меня таких вещей, каких можно требовать[какие требуются] только от малолетнего ребенка, и я всё исполняю и в тридцать лет

Миша. Вы, наконец, велите мне переменить ~ при всем том вы мне всякий день колете глаза либеральничеством.

ЛБ15 — не пройдет дня, чтобы меня не назвали несколько раз либералом

Марья Александровна. Пожалуйста, не говори этого!

ЛБ15 — Марья Александровна. О, будто я не знаю

Миша. Я никогда не позволю ему надо мною иметь и тени влияния.

а. Я говорю вам решительно, что он не имел

б. Я не позволю ЛБ15

Миша. И этакой человек, вы думаете, может иметь надо мною власть? и думаете, я позволю?..

ЛБ15 — Ну, видите, зачем же вы говорите, чтоб этакой человек имел надо мною власть и я бы позволил

Миша. Позвольте мне хотя здесь иметь свой голос, хотя в деле, от которого зависит счастие моей будущей жизни.

ЛБ15 — Позвольте, матушка, хотя здесь иметь мне свой голос

Миша. Вы не спросили еще меня… ну, если я влюблен в другую?

Начато:

а. может

б. ну, что если бы ЛБ15

Марья Александровна. Я ничего не знаю про Одосимова… да что он, богатый человек?

ЛБ15 — да что он за человек такой — богат?

Миша. Редкий человек, удивительный человек.

ЛБ15 — Человек удивительный, редкий, можно сказать, человек

Марья Александровна. И богатый?

ЛБ15 — И богат?

Миша. Таких достоинств души не сыщешь в свете.

ЛБ15 — Таких достоинств души не сыщешь в свете. Если бы вы только знали, как воспитал он дочь. Ах, матушка, нужно, чтобы вы непременно ее увидали. Больше я ничего не хочу, как только того, чтобы вы ее увидали

Марья Александровна. Да что он, как, в чем состоит его чин, имущество?

ЛБ15 — Да что он, как, в чем состоит его чин,
страница 91
Гоголь Н.В.   Драматические отрывки и отдельные сцены (1832-1837)