младенчестве, какому углу России что именно свойственно и прилично, и не пришло бы ему потом в голову, придя в зрелый возраст, заводить несвойственные ей фабрики и мануфактуры, доверяя иностранным промышленникам, заботящимся о временной собственной выгоде. И точно таким же образом чтобы ему еще во младенчестве видны были в настоящем виде качества и свойства русского народа со всем разнообразьем особенностей, какими отличаются его ветви и племена, чтобы еще во младенчестве ему было видно, к чему именно каждый из этих племен способен вследствие орудий и сил, ему данных, и обращал бы он внимание потом, когда приведет его бог в зрелом возрасте сделаться государственным человеком, на особенности каждого из них, уважал бы обычаи, порожденные законами самой местности, и не требовал бы повсеместного выполненья того, что хорошо в одном угле и дурно в другом.


Книга эта составляла давно предмет моих размышлений. Она зреет вместе с нынешним моим трудом и, может быть, в одно время с ним будет готова. В успехе ее я надеюсь не столько на свои силы, сколько на любовь к России, слава богу, беспрестанно во мне увеличивающуюся, на споспешество всех истинно знающих ее людей, которым дорога ее будущая участь и воспитанье собственных детей, [на споспешествование своими сведениями добрых и умных людей] а пуще всего на милость и помощь божью, без которой ничто не совершится и начинанье наискуснейшего погибнет вначале. Если необыкновенность просьбы моей, уже зависящей от необыкновенности моих обстоятельств, затруднит вас дать совет мне, тогда поступите так, как, может быть, и без меня научит вас благородное сердце. Представьте это письмо прямо, как оно есть, на суд его императорского величества. Что угодно будет богу внушить его [ему] монаршей воле, то, верно, будет самое законное решение. Во всяком случае великодушный государь не прогневается на своего верного подданного, от всех сил стремящегося принести пользу [который от всех сил стремится принести от себя на пользу] родной земле своей, столь драгоценной его монаршему отеческому, многолюбящему сердцу.



ОФИЦИАЛЬНОЕ ПИСЬМО НАСЛЕДНИКУ АЛЕКСАНДРУ НИКОЛАЕВИЧУ.




[В подстрочных сносках к этому письму дана незаконченная правка Гоголя карандашом. ]


Конец августа—сентябрь 1850 г. Васильевка.


Милостивейший государь!


С полною доверенностью к благородному сердцу вашего императорского высочества, прибегаю к вам без всяких предисловий. Ваше высочество читали мои сочинения, и некоторые из них удостоились вашего высокого одобрения. Последняя книга, на которую я употребил лучшие мои силы, — это «Мертвые души». Но из них написана [Далее надписано: вышла в свет] только первая [Далее надписано: самая малая] часть. Вторая же, где русский человек выступает не одними пошлостями, но [Далее надписано: Но самое главное и] всей глубиной своей богатой природы, [Надписано: со всем запасом сил] еще не вполне окончена. Труд этот может один доставить мне способ существования, ибо состояния у меня нет никакого. Небольшой пенсион, пожалованный мне великодушным государем на излечение мое за границей, прекратился по моем возвращении в Россию.


Окончить вторую часть «Мертвых душ» я должен [Далее надписано: уже] для того, чтобы было чем жить. [Далее надписано: Потому что у меня весь доход из трудов моих собственных. Я ниоткуда не получаю ни жалованья ни доходов. Как-нибудь мне не хочется кончить да и не в моей власти. Дело свое нужно сделать] Но здоровье мое так слабо, что я не могу выносить
страница 3
Гоголь Н.В.   Деловые бумаги