Мой лунный друг

О Блоке[1 - Наиболее подробно сюжет взаимоотношений Блока с Гиппиус прослежен в статье З. Г. Минц «А. Блок в полемике с Мережковскими» (БС, с. 116–222), где опубликованы письма Мережковских к Блоку.]

И пусть над нашим смертным ложем

Взовьется с криком воронье…

Те, кто достойней, Боже, Боже,

Да внидут в царствие Твоё![2 - Эпиграф — из стихотворения Блока «Рожденные в года глухие…», посвященного Гиппиус.]


Это не статья о поэзии Блока. Не мало их у меня в свое время было. Это не статья и о Блоке самом. И уж, во всяком случае, это не суд над Блоком. И не оценка его. Я хочу рассказать о самом Блоке, дать легкие тени наших встреч с ним, — только.

Их очень было много за двадцать почти лет. Очень много. Наши отношения можно бы назвать дружбой… лунной дружбой. Кто-то сказал, впрочем (какой-то француз), что дружба — всегда лунная, и только любовь солнечная.


1

Осень на даче под Петербургом. Опушка леса, полянка над оврагом. Воздух яблочно-терпкий, небо ярко-лиловое около ярко-желтых, сверкающих кудрей тоненьких березок.

Я сижу над оврагом и читаю только что полученное московское письмо от Ольги Соловьевой.[3 - Ольга Михайловна Соловьева (1855–1903) была родственницей матери Блока. Переписка Гиппиус и Соловьевой неизвестна, однако в письме Соловьевой к матери Блока от 19 сентября 1901 г. сохранилось свидетельство: «…я послала Гиппиус Сашины стихи, на что не получала от него никакого разрешения и не знаю, позволил ли бы он. Двое стихов: «Предчувствую тебя» и «Ищу спасенья». Я не скрыла имени автора, но ни о каком «Мире иск[усства]», или чем-либо подобном, не упоминала. […] Гиппиус разбранила стихи, написала о них резко, длинно, даже как будто со страстью. Я почувствовала себя предательницей, и мне стало не хорошо» (ЛН, т. 92, кн. 3, с. 176). Следует отметить, что Гиппиус и Соловьева лично познакомились лишь в декабре 1901 г., причем «друг другу не очень понравились. Ольга Михайловна нашла Зиночку не столь красивой, как ждала, а Зиночка нашла ее слишком «эстетической» (Брюсов. Дневники, с. 109; см. также ЛН, т. 92, кн. 3, с. 178).]

Об этой замечательной женщине скажу вкратце два слова. Она была женой брата Владимира Соловьева — Михаила.[4 - Михаил Сергеевич Соловьев (1862–1903) — литератор.] Менее известный, нежели Владимир, — Михаил был, кажется, глубже, сосредоточеннее, и, главное, как-то тише знаменитого брата. Ольга — порывистая, умная, цельная и необыкновенно талантливая. Ее картины никому не известны; да она их, кажется, мало кому и показывала; но каждый рисунок ее — было в нем что-то такое свое и новое, что он потом не забывался. Она написала только один рассказ[5 - Только один рассказ. — Рассказ, о котором пишет Гиппиус, — «La beata» («Северный вестник», 1896, № 7).] (задолго до нашего знакомства). Напечатанный в «Сев[ерном] вестнике», он опять был такой новый и особенный, что его долго все помнили.

Не знаю, как случилось, что между нами завязалась переписка. И длилась годы, а мы еще никогда друг друга не видали. Познакомились мы сравнительно незадолго до ее смерти, в Москве. Тогда же, когда в первый раз увидались с Борей Бугаевым (впоследствии Андреем Белым). Семьи Бугаевых и Соловьевых жили тогда на Арбате,[6 - Жили тогда на Арбате — Арбат, д. 55] в одном и том же доме, в разных этажах.

Кажется, весной 1903 года Михаил Соловьев, очень слабый, заболел инфлуэнцей. Она осложнилась. Ольга не отходила от него до последней минуты. Закрыв ему глаза, она вышла в другую комнату и
страница 1
Гиппиус З.Н.   Живые лица