Свое родное, милое дитя,

Так, с поцелуем, Время отступило,

С собою унеся что есть и было.


5 Возвращенье

Открыв глаза, увидел Данте: свет,—

И что-то незнакомое вокруг.

«Какой же свет, когда меня уж нет?

Иль это новый, неизвестный Круг?»

Но тотчас понял, в тяжком отвращеньи:

«Да это просто… просто возвращенье!»

И вот уже склоняется над ним

Лицо хоть доброе, но человечье.

Тихонько трогает его предплечье.

И чей-то голос говорит, с заботой:

«Однако, задали ж вы нам работы!

Но сильный организм. И если б вас

Сюда, ну скажем, хоть бы через час,

А не чрез шесть, ко мне бы принесли,

Вы скоро бы опять летать могли.

И эта бы рука…»— «Рука? Что с ней?»

— «Так, ничего. Ведь не болит сильней?

Не движется она у вас покуда.

Но вы пришли в себя — уж это чудо.

Рука поправится, не бойтесь. Только

Ей время нужно, и не знаю сколько.

Вот оттого и говорю: летать

Придется вам немного обождать.

Как понимаю вашей жизни стиль я!

Крылатым тяжело покинуть крылья.

Им на земле уж как-то скучно, душно…»

Но Дант ему ответил равнодушно:

«Нет, мне не скучно это, отчего же?

И по земле ходить люблю я тоже.

Ведь ноги-то мои, надеюсь, целы?»

— «О, совершенно! Можете вы смело

Начать прогулки с завтрашнего дня.

Но небольшие. Слушайтесь меня.

Ничем выздоровленью не мешайте.

Еще вы слабы. Лестниц избегайте».

— «Да, лестниц! Как не так!» Но лекарь вышел

И этих слов насмешливых не слышал.


6 В рай

Вот, наконец, опять, опять она!

Ее давно истертые ступени…

И сырость лестницы, и глубина…

Да, все, как было, все без изменений.

Боялся очень он, что не найдет

Случайно им тогда открытый ход.

Но все на месте. Только Дант не тот.

Решимостью глаза его горят,

Он бледен, и рука на перевязке,

Но шепчет про себя: «Ну, это сказки!

Я Тени помогу — на то, ведь, ад.

Пусть встанут на меня все силы ада,

Я это дело кончу — и как надо».

Вот он спускается всё ниже, ниже,

Уж скользкими становятся ступени…

Где им конец? Казалось, что он ближе.

Иль это лестница не та, и Тени

Он, по условию, внизу не встретит,

На зов — упырь какой-нибудь ответит,

Сова, иль мышь летучая?.. Их там,

И даже здесь, так много по стенам

Висит уныло головами вниз…

Приятный, нечего сказать, сюрприз!

Да всё равно, назад не подыматься,

Хоть бы пришлось на лестнице остаться!


Решимость и была награждена:

Оборвались ступени — над провалом.

В провале не-было заметно дна,

Лишь брезжила неясно серизна —

Как будто свет. И, не смутясь нимало,

Дант прыгнул к этой серости, в провал,

И очень ловко на ноги упал.

Повязка сдвинулась слегка с руки,

Но он решил, что это пустяки.

И, оглядевшись, увидал направо,

Как подворотня, низенькую дверь —

Чуть годную, пожалуй, для мышей,

Для душ бесплотных, но не для людей.

Но Дант сказал: «Уж не смешно ли, право,

Бояться узости? Прошел я в щель

Тогда, из океана… Неужель

Я не пролезу как-нибудь теперь

И в окаянную такую дверь?»

Он лег ничком, пополз… И вот, едва

Отверстия коснулась голова,

Как дверь высоко поднялась над ним

И стала дверью. Так что за порог,

Встав на ноги, шагнуть он мог.

Давно к удачам он привык своим,

И этому не очень удивился,

Как и тому, что за порогом Тень,

Знакомая, стояла перед ним.

Она — такая же, и розовело

В
страница 44
Гиппиус З.Н.   Стихотворения, не вошедшие в сборники