Древнее молчанье

     башен тяжелых.

     Тень и молчанье

     в бойницах полых.


   И только сердце

   не ищет покоя.

   Слышу, как бьется сердце,

   еще живое…



ХОРОШАЯ ПОГОДА

Травы, травы, тростники

    На сухой вершине…

Почему бы тростники?

Ни ручья здесь, ни реки,

    Вся вода в долине.


Небо каждый Божий день

    Ровноголубое.

Почему бы каждый день?

И куда девалась тень?

    Что это такое?


Для того, чтоб обмануть,

    Свод небес так ясен.

Соблазнить и обмануть,

Убедить кого-нибудь,

    Что наш мир прекрасен.


Не поддамся этой лжи,

    Знаю, не забуду:

Мир кругом лежит во лжи…


Ворожи, не ворожи —

    Не поверю чуду.



ЖИТЬ

Как будто есть — как будто нет…

Умру наверно, а воскресну ли?

То будто тень — то будто свет…

Чего искать и ждать — известно ли?


Вот и живем, и будем жить,

Сомненьем жалким вечно жалимы.

А может быть, а может быть,

Так жить и надо, что не знали мы?



В НОВОЙ

Отблеск зеленый в дверном стекле,

поют внизу автомобили.

Не думаю о моей земле:

что тут думать? Ее убили.


Вы, конечно, за это меня —

за недуманье — упрекнете?

Я лишь жду, чтоб прошло три дня:

она воскреснет — в новой плоти.



СТЕНЫ

Амалии на Rue Chernovitz


Ни на кого не променяю

Тебя,— ни прелести твоей.

Я ничего не забываю,

Живу сияньем прежних дней.


И если в сердце нет измены,

Оно открыто чудесам.

Печальна ты… А в окнах — стены

Растут все выше к небесам.


Но пусть растут они огромней,

Пусть холоднее милый взор,

Я только близость нашу помню,

И солнце в окна, и простор!


18 декабря 1932

Париж



ЗДЕСЬ

Чаша земная полна

Отравленного вина.

Я знаю, знаю давно —

Пить ее нужно до дна…

      Пьем, — но где же оно?

      Есть ли у чаши дно?



СЧАСТЬЕ

Есть счастье у нас, поверьте,

И всем дано его знать.

В том счастье, что мы о смерти

Умеем вдруг забывать.

Не разумом ложно-смелым.

(Пусть знает, — твердит свое),

Но чувственно, кровью, телом

Не помним мы про нее.


О, счастье так хрупко, тонко:

Вот слово, будто меж строк;

Глаза больного ребенка;

Увядший в воде цветок,—

И кто-то шепчет: довольно!

И вновь отравлена кровь,

И ропщет в сердце безвольном

Обманутая любовь.


Нет, лучше б из нас на свете

И не было никого.

Только бы звери, да дети,

Не знающие ничего.



У МАЛЕНЬКОЙ ТЕРЕЗЫ

Ряды, ряды невестных,

Как девушки, свечей,

Украшенных чудесно

Венцами из огней.


И свет, и тишь, и тени,

И чей-то вздох — к Тебе…

Склоненные колени

В надежде и мольбе.


Огонь дрожит и дышит

И розами цветет.

Она ли не услышит?

Она ли не поймет?


О, это упованье!

О, эта тишина!

И теплое сиянье,

И нежность,— и Она.


1933



ТЫ

Ты не приходишь, но всегда,—

Чуть вспомню,— ты со мною.

Ты мне — как свежая вода

Среди земного зноя…



НА ФАБРИКЕ

Среди цепей, среди огней,

В железном грохоте и стуке,

Влачу я цепь недобрых дней.

Болят глаза, в мозолях руки,

Но горестный привет я шлю

Тебе, мое изнеможенье:

Я недостойную люблю,

Я жду, хочу, ищу забвенья.

Свистите, скользкие ремни!

Вы для меня, как шелест крыльный.

О пусть длиннее длятся дни,

И гром, и лязг, и ветер пыльный!
страница 24
Гиппиус З.Н.   Стихотворения, не вошедшие в сборники