Я изменяюсь,— но не изменяю.


1897



МГНОВЕНИЕ

Сквозь окна светится небо высокое,
Вечернее небо, тихое, ясное.
Плачет от счастия сердце мое одинокое,
Радо оно, что небо такое прекрасное.

     Горит тихий, предночный свет,
     От света исходит радость моя.
     И в мире теперь никого нет.
     В мире только Бог, небо и я.


1898



КРУГИ

Я помню: мы вдвоем сидели на скамейке.
    Пред нами был покинутый источник
       и тихая зелень.
Я говорил о Боге, о созерцании и жизни…
И, чтоб понятней было моему ребенку,
       я легкие круги чертил на песке.
И год минул. И нежная, как мать, печаль
    меня на ту скамейку привела.
       Вот покинутый источник,
       та же тихая зелень,
те же мысли о Боге, о жизни.
Только нет безвинно-умерших, невоскресших слов,
    и нет дождем смытых,
       землей скрытых,
моих ясных, легких кругов.


1899



ПОСЛЕДНЕЕ

Порой всему, как дети, люди рады
И в легкости своей живут веселой.
О, пусть они смеются! Нет отрады
Смотреть во тьму души моей тяжелой.

Я не нарушу радости мгновенной,
Я не открою им дверей сознанья,
И ныне, в гордости моей смиренной,
Даю обет великого молчанья.

В безмолвьи прохожу я мимо, мимо,
Закрыв лицо,— в неузнанные дали,
Куда ведут меня неумолимо
Жестокие и смелые печали.


1900



ПРОГУЛКА ВДВОЕМ

Дорога всё выше да выше,
Всё гуще зеленые сени,
Внизу — чуть виднеются крыши,
В долине — лиловые тени,
Дорога всё выше да выше…
     Мы с нею давно уж в пути,
     И знаю — нам надо идти.

Мы слабы и очень устали,
Но вверх все идем мы послушно.
Под кленами мы отдыхали,
Но было под кленами душно…
Мы слабы и очень устали.
     Я ведал, что трудны пути,
     Но верил, что надо идти.

Она — всё слабее и тише…
Ее поддержать я пытался,
Но путь становился всё выше,
Все круче наверх подымался,
И шла она тише да тише…
     И стала она на пути.
     Не знала, что надо идти.

И было на сердце тревожно…
Я больше помочь не умею.
Остаться в пути невозможно,
Спускаться назад я не смею,
И было на сердце тревожно.
     Она испугалась пути,
     Она не посмела дойти.

И вот я бреду одинокий,
А полдень тяжелый и жаркий…
Тропой каменистой, широкой
Иду я в бестенности яркой,
Иду всё наверх, одинокий…
     Я бросил ее на пути.
     Я знаю: я должен идти.


1900



СОБЛАЗН

П. П. Перцову


Великие мне были искушенья.
Я головы пред ними не склонил.
Но есть соблазн… соблазн уединенья…
Его доныне я не победил.

Зовет меня лампада в тесной келье,
Многообразие последней тишины,
Блаженного молчания веселье —
И нежное вниманье сатаны.

Он служит: то светильник зажигает,
То рясу мне поправит на груди,
То спавшие мне четки подымает
И шепчет: «С Нами будь, не уходи!

Ужель ты одиночества не любишь?
Уединение — великий храм.
С людьми… их не спасешь, себя погубишь,
А здесь, один, ты равен будешь Нам.

Ты будешь и не слышать, и не видеть,
С тобою — только Мы да тишина.
Ведь тот, кто любит, должен ненавидеть,
А ненависть от Нас запрещена.

Давно тебе моя любезна нежность…
Мы вместе, вместе… и всегда одни;
Как сладостна спасенья безмятежность!
Как радостны лампадные огни!»
…………………………….
страница 8
Гиппиус З.Н.   Собрание стихотворений 1889-1903