слов.

Они когда-то прозвучали…
Пусть лжив торжественный обет,
Пускай забыты все печали —
Словам, словам забвенья нет!

Теснятся буквы черным роем,
Неверность верную храня,
И чистотою, и покоем
От лжи их веет на меня.

Живите, звуков сочетанья,
И повторяйтесь без конца.
Вы, сердца смертного созданья,
Сильнее своего творца.
…………………………

Летит мгновенье за мгновеньем,
Молчат снега, и спят цветы…
И я смотрю с благоговеньем
На побледневшие листы.


1896



ТЫ ЛЮБИШЬ?

Был человек. И умер для меня.
И, знаю, вспоминать о нем не надо.
Концу всегда, как смерти, сердце радо,
Концу земной любви — закату дня.

Уснувшего я берегу покой.
Да будет легкою земля забвенья!
Распались тихо старой цепи звенья…
Но злая жизнь меня свела — с тобой,

Когда бываем мы наедине —
Тот, мертвый, третий — вечно между нами.
Твоими на меня глядит очами
И думает тобою — обо мне.

Увы! в тебе, как и, бывало, в нем,
Не верность — но и не измена…
И слышу страшный, томный запах тлена
В твоих речах, движениях,— во всем.

Безогненного чувства твоего,
Чрез мертвеца в тебе,— не принимаю;
И неизменно-строгим сердцем знаю,
Что не люблю тебя, как и его.


1896



НАДПИСЬ НА КНИГЕ

Мне мило отвлеченное:
Им жизнь я создаю…
Я все уединенное,
Неявное люблю.

Я — раб моих таинственных,
Необычайных снов…
Но для речей единственных
Не знаю здешних слов…


1896



РОДИНА

В темнице сидит заключенный
     Под крепкою стражей,
Неведомый рыцарь, плененный
     Изменою вражей.

И думает рыцарь, горюя:
     «Не жалко мне жизни.
Мне страшно одно, что умру я
     Далекий отчизне.

Стремлюся я к ней неизменно
     Из чуждого края
И думать о ней, незабвенной,
     Хочу, умирая».

Но ворон на прутья решетки
     Садится беззвучно.
«Что, рыцарь, задумался, кроткий?
     Иль рыцарю скучно?»

Тревогою сердце забилось,
     И рыцарю мнится —
С недоброю вестью явилась
     Недобрая птица.

«Тебя не посмею спугнуть я,
     Ты здешний,— я дальний…
Молю, не цепляйся за прутья,
     О, ворон печальный!

Меня с моей думой бесплодной
     Оставь, кто б ты ни был».
Ответствует гость благородный:
     «Я вестником прибыл.

Ты родину любишь земную,
     О ней помышляешь.
Скажу тебе правду иную —
      Ты правды не знаешь.

Отчизна тебе изменила,
     Навеки ты пленный;
Но мира она не купила
     Напрасной изменой:

Предавшую предали снова —
      Лукаво напали,
К защите была не готова,
     И родину взяли.

Покрыта позором и кровью,
     Исполнена страха…
Ужели ты любишь любовью
     Достойное праха?»

Но рыцарь вскочил, пораженный
     Неслыханной вестью,
Объят его дух возмущенный
     И гневом, и местью;

Он ворона гонит с укором
     От окон темницы…
Но вдруг отступил он под взором
     Таинственной птицы.

И снова спокойно и внятно,
     Как будто с участьем,
Сказал ему гость непонятный:
     «Смирись пред несчастьем.

Истлело достойное тленья,
     Всё призрак, что было.
Мы живы лишь силой смиренья,
     Единою силой.

Не веруй, о рыцарь мой, доле
     Постыдной надежде.
Не думай, что был ты на воле
     Когда-либо прежде.
страница 5
Гиппиус З.Н.   Собрание стихотворений 1889-1903