становилась хуже и хуже с каждой станцией:

Первый путевой анекдот был в Покрове.

Мы потеряли несколько часов за льдом, который шел по реке, прерывая все сношения с другим берегом. Жандарм торопился; вдруг станционный смотритель в Покрове объявляет, что лошадей нет. Жандарм показывает, что в подорожной сказано: давать из курьерских, если нет почтовых. Смотритель отзывается, что лошади взяты под товарища министра внутренних дел. Как разумеется, жандарм стал спорить, шуметь; смотритель побежал доставать обывательских лошадей. Жандарм отправился с ним.

Надоело мне дожидаться их в нечистой комнате станционного смотрителя. Я вышел за ворота и стал ходить (223) перед домом. Это была первая прогулка без солдата после девятимесячного заключения.

Я ходил с полчаса, как вдруг повстречался мне человек в мундирном сертуке без эполет и с голубым pour le merite24 на шее. Он с чрезвычайной настойчивостью посмотрел на меня, прошел, тотчас возвратился и с дерзким видом спросил меня:

- Вас везет жандарм в Пермь?

- Меня, - отвечал я, не останавливаясь.

- Позвольте, позвольте, да как же он смеет...

- С кем я имею честь говорить?

- Я здешний городничий, - ответил незнакомец голосом, в котором звучало глубокое сознание высоты такого общественного положения. - Прошу покорно, я с часу на час жду товарища министра, - а тут политические арестанты по улицам прогуливаются. Да что же это за осел жандарм!

- Не угодно ли вам адресоваться к самому жандарму?

- Не адресоваться, - а я его арестую, я ему велю влепить сто палок, а вас отправлю с полицейским.

Я кивнул ему головой, не дожидаясь окончания речи, и быстрыми шагами пошел в станционный дом. В окно мне было слышно, как он горячился с жандармом, как грозил ему. Жандарм извинялся, но, кажется, мало был испуган. Минуты через три они взошли оба, я сидел, обернувшись к окну, и не смотрел на них.

Из вопросов городничего жандарму я тотчас увидел, что он снедаем желанием узнать, за какое дело, почему и как я сослан. Я упорно молчал. Городничий начал безличную речь между мною и жандармом:

- В наше положение никто не хочет взойти. Что, мне весело, что ли, браниться с солдатом или делать неприятности человеку, которого я отродясь не видал? Ответственность! городничий - хозяин города. Что бы ни было, отвечай; казначейство обокрадут - виноват; церковь сгорела - виноват; пьяных много на улице - виноват; вина мало пьют - тоже виноват (последнее замечание ему очень понравилось, и он продолжал более веселым тоном); хорошо, вы меня встретили, ну, встретили бы министра, да тоже бы эдак мимо, а тот спросил бы: "Как, политический арестант гуляет? - городничего под суд..." (224)

Мне, наконец, надоело его красноречие, и я, обращаясь к нему, сказал:

- Делайте все, что вам приказывает служба, но я вас прошу избавить меня от поучений. Из ваших слов я вижу, что вы ждали, чтоб я вам поклонился. Я не имею привычки кланяться незнакомым.

Городничий сконфузился.

"У нас всё так, - говаривал А. А., - кто первый даст острастку, начнет кричать, тот и одержит верх. Если, говоря с начальником, вы ему позволите поднять голос, вы пропали: услышав себя кричащим, он сделается дикий зверь. Если же при первом грубом слове вы закричали, он непременно испугается и уступит, думая, что вы с характером и что таких людей не надобно слишком дразнить".

Городничий услал жандарма спросить, что лошади, и, обращаясь ко мне, заметил вроде извинения:

- Я это больше для солдата и сделал, вы не
страница 26
Герцен А.И.   Былое и думы (Часть 2)