слова он проговорил так одушевленно, с таким чувством, с таким видом самого искреннего уважения к Наташе, что победил нас всех. Даже что-то вроде слезы промелькнуло на его ресницах. Благородное сердце Наташи было побеждено совершенно. Она, вслед за ним, приподнялась с своего места и молча, в глубоком волнении протянула ему свою руку. Он взял ее и нежно, с чувством поцеловал. Алеша был вне себя от восторга.
-- Что я говорил тебе, Наташа! -- вскричал он. -- Ты не верила мне! Ты не верила, что это благороднейший человек в мире! Видишь, видишь сама!..
Он бросился к отцу и горячо обнял его. Тот отвечал ему тем же, но поспешил сократить чувствительную сцену, как бы стыдясь выказать свои чувства.
-- Довольно, -- сказал он и взял свою шляпу, -- я еду. Я просил у вас только десять минут, а просидел целый час, -- прибавил он, усмехаясь. -- Но я ухожу в самом горячем нетерпении свидеться с вами опять как можно скорее. Позволите ли мне посещать вас как можно чаще?
-- Да, да! -- отвечала Наташа, -- как можно чаще! Я хочу поскорей... полюбить вас... -- прибавила она в замешательстве.
-- Как вы искренни, как вы честны! -- сказал князь, улыбаясь словам ее. -- Вы даже не хотите схитрить, чтоб сказать простую вежливость. Но ваша искренность дороже всех этих поддельных вежливостей. Да! Я сознаю, что я долго, долго еще должен заслуживать любовь вашу!
-- Полноте, не хвалите меня... довольно! -- шептала в смущении Наташа. Как хороша она была в эту минуту!
-- Пусть так! -- решил князь, -- но еще два слова о деле. Можете ли вы представить, как я несчастлив! Ведь завтра я не могу быть у вас, ни завтра, ни послезавтра. Сегодня вечером я получил письмо, до того для меня важное (требующее немедленного моего участия в одном деле), что никаким образом я не могу избежать его. Завтра утром я уезжаю из Петербурга. Пожалуйста, не подумайте, что я зашел к вам так поздно именно потому, что завтра было бы некогда, ни завтра, ни послезавтра. Вы, разумеется, этого не подумаете, но вот вам образчик моей мнительности! Почему мне показалось, что вы непременно должны были это подумать? Да, много помешала мне эта мнительность в моей жизни, и весь раздор мой с семейством вашим, может быть, только последствия моего жалкого характера!.. Сегодня у нас вторник. В среду, в четверг, в пятницу меня не будет в Петербурге. В субботу же я непременно надеюсь воротиться и в тот же день буду у вас. Скажите, я могу прийти к вам на целый вечер?
-- Непременно, непременно! -- вскричала Наташа, -- в субботу вечером я вас жду! С нетерпением жду!
-- А как я-то счастлив! Я более и более буду узнавать вас! но... иду! И все-таки я не могу уйти, чтоб не пожать вашу руку, -- продолжал он, вдруг обращаясь ко мне. -- Извините! Мы все теперь говорим так бессвязно... Я имел уже несколько раз удовольствие встречаться с вами, и даже раз мы были представлены друг другу. Не могу выйти отсюда, не выразив, как бы мне приятно было возобновить с вами знакомство.
-- Мы с вами встречались, это правда, -- отвечал я, принимая его руку, -- но, виноват, не помню, чтоб мы с вами знакомились.
-- У князя Р. прошлого года.
-- Виноват, забыл. Но, уверяю вас, в этот раз не забуду. Этот вечер для меня особенно памятен.
-- Да, вы правы, мне тоже. Я давно знаю, что вы настоящий, искренний друг Натальи Николаевны и моего сына. Я надеюсь быть между вами троими четвертым. Не так ли? -- прибавил он, обращаясь к Наташе.
-- Да, он наш искренний друг, и мы должны быть все вместе! --
страница 63
Достоевский Ф.М.   Униженные и оскорбленные