его!
-- Да разве ты ждешь его, Наташа?
-- Нет, он у ней; я знаю; я посылала узнавать. Как бы я желала взглянуть и на нее... Послушай, Ваня, я скажу вздор, но неужели же мне никак нельзя ее увидеть, нигде нельзя с нею встретиться? Как ты думаешь?
Она с беспокойством ожидала, что я скажу.
-- Увидать еще можно. Но ведь только увидать -- мало.
-- Довольно бы того хоть увидать, а там я бы и сама угадала. Послушай: я ведь так глупа стала; хожу-хожу здесь, всё одна, всё одна, -- всё думаю; мысли как какой-то вихрь, так тяжело! Я и выдумала, Ваня: нельзя ли тебе с ней познакомиться? Ведь графиня (тогда ты сам рассказывал) хвалила твой роман; ты ведь ходишь иногда на вечера к князю Р *** ; она там бывает. Сделай, чтоб тебя ей там представили. А то, пожалуй, и Алеша мог бы тебя с ней познакомить. Вот ты бы мне всё и рассказал про нее.
-- Наташа, друг мой, об этом после. А вот что: неужели ты серьезно думаешь, что у тебя достанет сил на разлуку? Посмотри теперь на себя: неужели ты покойна?
-- Дос-та-нет! -- отвечала она чуть слышно. -- Всё для него! Вся жизнь моя для него! Но знаешь, Ваня, не могу я перенести, что он теперь у нее, обо мне позабыл, сидит возле нее, рассказывает, смеется, помнишь, как здесь, бывало, сидел... Смотрит ей прямо в глаза; он всегда так смотрит; и в мысль ему не приходит теперь, что я вот здесь... с тобой.
Она не докончила и с отчаянием взглянула на меня.
-- Как же ты, Наташа, еще сейчас, только сейчас говорила...
-- Пусть мы вместе, все вместе расстанемся! -- перебила она с сверкающим взглядом. -- Я сама его благословлю на это. Но тяжело, Ваня, когда он сам, первый, забудет меня? Ах, Ваня, какая это мука! Я сама не понимаю себя: умом выходит так, а на деле не так! Что со мною будет!
-- Полно, полно, Наташа, успокойся!..
-- И вот уже пять дней, каждый час, каждую минуту... Во сне ли, сплю ли -- всё об нем, об нем! Знаешь, Ваня: пойдем туда, проводи меня!
-- Полно, Наташа.
-- Нет, пойдем! Я тебя только ждала, Ваня! Я уже три дня об этом думаю. Об этом-то деле я и писала к тебе... Ты меня должен проводить; ты не должен отказать мне в этом... Я тебя ждала... Три дня... Там сегодня вечер... он там... пойдем!
Она была как в бреду. В прихожей раздался шум; Мавра как будто спорила с кем-то.
-- Стой, Наташа, кто это? -- спросил я, -- слушай! Она прислушалась с недоверчивою улыбкою и вдруг страшно побледнела.
-- Боже мой! Кто там? -- проговорила она чуть слышным голосом.
Она хотела было удержать меня, но я вышел в прихожую к Мавре. Так и есть! Это был Алеша. Он об чем-то расспрашивал Мавру; та сначала не пускала его.
-- Откудова такой явился? -- говорила она, как власть имеющая. -- Что? Где рыскал? Ну уж иди, иди! А меня тебе не подмаслить! Ступай-ка; что-то ответишь?
-- Я никого не боюсь! Я войду! -- говорил Алеша, немного, впрочем, сконфузившись.
-- Ну ступай! Прыток ты больно!
-- И пойду! А! И вы здесь! -- сказал он, увидев меня, -- как это хорошо, что и вы здесь! Ну вот и я; видите; как же мне теперь...
-- Да просто войдите, -- отвечал я, -- чего вы боитесь?
-- Я ничего не боюсь, уверяю вас, потому что я, ей-богу, не виноват. Вы думаете, я виноват? Вот увидите, я сейчас оправдаюсь. Наташа, можно к тебе? -- вскрикнул он с какой-то выделанною смелостию, остановясь перед затворенною дверью.
Никто не отвечал.
-- Что ж это? -- спросил он с беспокойством.
-- Ничего, она сейчас там была, -- отвечал я, -- разве что-нибудь...
страница 50
Достоевский Ф.М.   Униженные и оскорбленные