определяет человеческие судьбы и отношения.
Антикапиталистическая тема, трактуемая Достоевским с гуманистических позиций, проходит через весь роман.
История Нелли позволила Достоевскому изобразить петербургские трущобы и притоны с их обитателями, жизнь городского социального "дна", где господствуют нищета, болезни, пороки, преступления. "Маленький человек", затерявшийся в этом страшном мире, обречен на нищету, позор, физическую и нравственную гибель.
"Мрачная это была история, -- так характеризует Иван Петрович судьбу Нелли, -- одна из тех мрачных и мучительных историй, которые так часто и неприметно, почти таинственно, сбываются под тяжелым петербургским небом, в темных, потаенных закоулках огромного города, среди взбалмошного кипения жизни, тупого эгоизма, сталкивающихся интересов, угрюмого разврата, сокровенных преступлений, среди всего этого кромешного ада бессмысленной и ненормальной жизни..." (наст. том. С. 164).
Не менее трагичны судьбы и других героев романа, "униженных и оскорбленных". Гибнут ограбленные и обманутые Валковским мать и дедушка Нелли; несчастья обрушились на семью Ихменевых, разоренную и опозоренную тем же Валковским; разрушились личная жизнь и литературные планы Ивана Петровича.
Всесильное и торжествующее зло представлено в романе князем Валковским, у которого, по меткому замечанию Н. А. Добролюбова, "душа совсем вынута".1 Валковский -- теоретик и практик откровенного, цинического, хищнического эгоизма и индивидуализма. К этой зловещей фигуре тянутся все сюжетные линии романа. Он причина несчастий и страданий "униженных и оскорбленных".

1 Добролюбов Н. А. Собр. соч.: В 9 т. М.; Л., 1963. Т. 7. С. 235.

Валковский -- новый для писателя тип. Этот герой-идеолог -- литературный предшественник более сложных и художественно совершенных героев того же плана -- "подпольного парадоксалиста", Раскольникова, Свидригайлова, Ставрогина. Образ Валковского еще не обладает той психологической и философской усложненностью, которая свойственна, например, наиболее ему родственным Свидригайлову и Ставрогину, в душах которых, однако, происходит мучительная борьба между злом и добром.
Образ князя Валковского имеет определенные аналогии в западноевропейских литературах -- в произведениях Шодерло де Лакло, маркиза де Сада, Шиллера, Гофмана, Э. Сю, Ф. Сулье, Бальзака, изображающих утонченных циников, апологетов и проповедников аморализма, в философии М. Штирнера, автора нашумевшей книги "Единственный и его собственность".2 Но аморализм Валковского имел жизненные истоки и в русской действительности того времени, в современной Достоевскому буржуазной индивидуалистической этике. Деньги для Валковского -- главный двигатель и вершитель человеческих судеб. Причем князь -- гедонист, стремящийся наслаждаться жизнью, к которой он относится потребительски. "Жизнь -- коммерческая сделка, -- утверждает в беседе с Иваном Петровичем Валковский, -- даром не бросайте денег, но, пожалуй, платите за угождение, и вы исполните все свои обязанности к ближнему, -- вот моя нравственность ... Идеалов я не имею и не хочу иметь ... В свете можно так весело, так мило прожить и без идеалов..." (наст. том. С. 244).

2 Роман "Униженные и оскорбленные" "литературен". Исследователи отмечали его глубокую и многостороннюю связь с традициями западноевропейских литератур -- немецкой (Гете, Гофман, Шиллер), английской (Диккенс), французской (Ж. Санд, Э. Сю, Бальзак и др.). Подробнее об этом см.: Достоевский Ф. М. Полн. собр.
страница 211
Достоевский Ф.М.   Униженные и оскорбленные