во фраке, который уже несколько часов с невыразимым терпением ставил маленькими кушами и проигрывал ставку за ставкой, — переходите сюда! Здесь счастье!
— Вы это мне? — с каким-то угрожающим удивлением откликнулся усач с конца стола.
— Да, вам! Там дотла проиграетесь!
— Не ваше это дело, и прошу мне не мешать! Но я уже никак не мог выдержать. Напротив меня, через стол, сидел один пожилой офицер. Глядя на мой куш, он пробормотал своему соседу:
— Странно: zero. Нет, я на zero не решусь.
— Решайтесь, полковник! — крикнул я, ставя новый куш.
— Прошу оставить и меня в покое-с, без ваших советов, — резко отрезал он мне. — Вы очень здесь кричите.
— Я вам добрый же совет подаю; ну, хотите пари, что сейчас же выйдет опять zero: десять золотых, вот, я ставлю, угодно? И я выставил десять полуимпериалов.
— Десять золотых, пари? это я могу, — промолвил он сухо и строго. — Держу против вас, что не выйдет zero.
— Десять луидоров, полковник.
— Каких же десять луидоров?
— Десять полуимпериалов, полковник, а в высоком слоге — луидоров.
— Так вы так и говорите, что полуимпериалов, а не извольте шутить со мной.
Я, разумеется, не надеялся выиграть пари: было тридцать шесть шансов против одного, что zero не выйдет; но я предложил, во-первых, потому, что форсил, а во-вторых, потому, что хотелось чем-то всех привлечь к себе. Я слишком видел, что меня никто здесь почему-то не любит и что мне с особенным удовольствием дают это знать. Рулетка завертелась — и каково же было всеобщее изумление, когда вдруг вышло опять zero! Даже всеобщий крик раздался. Тут слава выигрыша совершенно меня отуманила. Мне опять отсчитали сто сорок полуимпериалов. Зерщиков спросил меня, не хочу ли я получить часть кредитками, но я что-то промычал ему, потому что буквально уже не мог спокойно и обстоятельно изъясняться. Голова у меня кружилась и ноги слабели. Я вдруг почувствовал, что страшно сейчас пойду рисковать; кроме того, мне хотелось еще что-нибудь предпринять, предложить еще какое-нибудь пари, отсчитать кому-нибудь несколько тысяч. Машинально сгребал я ладонью мою кучку кредиток и золотых и не мог собраться их сосчитать. В эту минуту я вдруг заметил сзади меня князя и Дарзана: они только что вернулись с своего банка и, как узнал я после, проигравшись там в пух.
— А, Дарзан, — крикнул я ему, — вот где счастье! Ставьте на zero!
— Проигрался, нет денег, — ответил он сухо; князь же решительно как будто не заметил и не узнал меня.
— Вот деньги! — крикнул я, показывая на свою золотую кучу, — сколько надо?
— Черт возьми! — крикнул Дарзан, весь покраснев, — я, кажется, не просил у вас денег.
— Вас зовут, — дернул меня за рукав Зерщиков. Звал меня уже несколько раз и почти с бранью полковник, проигравший мне пари десять империалов.
— Извольте принять! — крикнул он весь багровый от гнева, — я не обязан стоять над вами; а то после скажете, что не получили. Сосчитайте.
— Верю, верю, полковник, верю без счету; только, пожалуйста, так на меня не кричите и не сердитесь, — и я сгреб кучку его золота рукой.
— Милостивый государь, я вас прошу, суйтесь с вашими восторгами к кому другому, а не ко мне, — резко закричал полковник. — Я с вами вместе свиней не пас!
— Странно пускать таких, — кто такой? — юноша какой-то, — раздавались вполголоса восклицания.
Но я не слушал, я ставил зря и уже не на zero. Я поставил целую пачку радужных на восемнадцать первых.
— Едем, Дарзан, — послышался сзади голос князя.
— Домой? — обернулся я к ним. — Постойте меня, вместе
страница 165
Достоевский Ф.М.   Подросток