произошло, от самой то есть той мнительности, «что вот, дескать, упаду аль не упаду?» А она тут и подхватила. Так и записали-с, что беспременно этому так и надо было произойти, от единого то есть моего страху-с.
Проговорив это, Смердяков, как бы измученный утомлением, глубоко перевел дыхание.
– Так ты уж это объявлял в показании? – спросил несколько опешенный Иван Федорович. Он именно хотел было пугнуть его тем, что объявит про их тогдашний разговор, а оказалось, что тот уж и сам все объявил.
– Чего мне бояться? Пускай всю правду истинную запишут, – твердо произнес Смердяков.
– И про наш разговор с тобой у ворот все до слова рассказал?
– Нет, не то чтобы все до слова-с.
– А что представляться в падучей умеешь, как хвастался мне тогда, тоже сказал?
– Нет, этого тоже не сказал-с.
– Скажи ты мне теперь, для чего ты меня тогда в Чермашню посылал?
– Боялся, что в Москву уедете, в Чермашню все же ближе-с.
– Врешь, ты сам приглашал меня уехать: уезжайте, говорил, от греха долой!
– Это я тогда по единому к вам дружеству и по сердечной моей преданности, предчувствуя в доме беду-с, вас жалеючи. Только себя больше вашего сожалел-с. Потому и говорил: уезжайте от греха, чтобы вы поняли, что дома худо будет, и остались бы родителя защитить.
– Так ты бы прямее сказал, дурак! – вспыхнул вдруг Иван Федорович.
– Как же бы я мог тогда прямее сказать-с? Один лишь страх во мне говорил-с, да и вы могли осердиться. Я, конечно, опасаться мог, чтобы Дмитрий Федорович не сделали какого скандалу, и самые эти деньги не унесли, так как их все равно что за свои почитали, а вот кто же знал, что таким убивством кончится? Думал, они просто только похитят эти три тысячи рублей, что у барина под тюфяком лежали-с, в пакете-с, а они вот убили-с. Где же и вам угадать было, сударь?
– Так если сам говоришь, что нельзя было угадать, как же я мог догадаться и остаться? Что ты путаешь? – вдумываясь, проговорил Иван Федорович.
– А потому и могли догадаться, что я вас в Чермашню направляю вместо этой Москвы-с.
– Да как тут догадаться!
Смердяков казался очень утомленным и опять помолчал с минуту.
– Тем самым-с догадаться могли-с, что коли я вас от Москвы в Чермашню отклоняю, то, значит, присутствия вашего здесь желаю ближайшего, потому что Москва далеко, а Дмитрий Федорович, знамши, что вы недалеко, не столь ободрены будут. Да и меня могли в большей скорости, в случае чего, приехать и защитить, ибо
страница 573
Достоевский Ф.М.   Братья Карамазовы