понимает, только на это не отвечает, молчит. Гимну не верит. Не говори, не говори: я ведь вижу, как ты смотришь: ты уж решил! Не решай, пощади меня, я без Груши жить не могу, подожди суда!
Митя кончил как исступленный. Он держал Алешу обеими руками за плечи и так и впился в его глаза своим жаждущим, воспаленным взглядом.
– Каторжных разве венчают? – повторил он в третий раз, молящим голосом.
Алеша слушал с чрезвычайным удивлением и глубоко был потрясен.
– Скажи мне одно, – проговорил он, – Иван очень настаивает, и кто это выдумал первый?
– Он, он выдумал, он настаивает! Он ко мне все не ходил и вдруг пришел неделю назад и прямо с этого начал. Страшно настаивает. Не просит, а велит. В послушании не сомневается, хотя я ему все мое сердце, как тебе, вывернул и про гимн говорил. Он мне рассказал, как и устроит, все сведения собрал, но это потом. До истерики хочет. Главное деньги: десять тысяч, говорит, тебе на побег, а двадцать тысяч на Америку, а на десять тысяч, говорит, мы великолепный побег устроим.
– И мне отнюдь не велел передавать? – переспросил снова Алеша.
– Отнюдь, никому, а главное, тебе: тебе ни за что! Боится, верно, что ты как совесть предо мной станешь. Не говори ему, что я тебе передал. Ух, не говори!
– Ты прав, – решил Алеша, – решить невозможно раньше приговора суда. После суда сам и решишь; тогда сам в себе нового человека найдешь, он и решит.
– Нового человека аль Бернара, тот и решит по-бернаровски! Потому, кажется, я и сам Бернар презренный! – горько осклабился Митя.
– Но неужели, неужели, брат, ты так уж совсем не надеешься оправдаться?
Митя судорожно вскинул вверх плечами и отрицательно покачал головой.
– Алеша, голубчик, тебе пора! – вдруг заспешил он. – Смотритель закричал на дворе, сейчас сюда будет. Нам поздно, беспорядок. Обними меня поскорей, поцелуй, перекрести меня, голубчик, перекрести на завтрашний крест…
Они обнялись и поцеловались.
– А Иван-то, – проговорил вдруг Митя, – бежать-то предложил, а сам ведь верит, что я убил!
Грустная усмешка выдавилась на его губах.
– Ты спрашивал его: верит он или нет? – спросил Алеша.
– Нет, не спрашивал. Хотел спросить, да не смог, силы не хватило. Да все равно, я ведь по глазам вижу. Ну, прощай!
Еще раз поцеловались наскоро, и Алеша уже было вышел, как вдруг Митя кликнул его опять:
– Становись предо мной, вот так.
И он опять крепко схватил Алешу обеими руками за плечи. Лицо его
страница 563
Достоевский Ф.М.   Братья Карамазовы